Главная страница Би-би-си Информационный портал Би-би-си Спортивный портал Би-би-си Всемирная служба Би-би-си Украинский язык Азербайджанский язык Узбекский язык Казахский язык Киргизский язык BBCRussian.com
без графики  |  помощь
Би-би-си - Русская служба
Главная  
Экономика  
Технологии  
Арт-квартал  
Люди  
Альбион  
Пресса  
Форум  
Проекты  
Learn English  
Радио
Передачи  
Частоты  
НовостиЗвуковой файл
РадиусЗвуковой файл
Новый деньЗвуковой файл
Мир сегодняЗвуковой файл
Бизнес-классЗвуковой файл
Уэст-эндЗвуковой файл
СеваоборотЗвуковой файл
Для пользователя
Обратная связь  
О сайте  
Вторник, 25 сентября 2001 г., 17:13 GMT 21:13 MCK
У стойки бара: водка по-исламски
Зиновий Зиник
У стойки бара можно узнать о жизни больше, чем из всех газет, журналов и радиопередач на свете. Своим опытом не слишком трезвого общения делится лондонский писатель и радиожурналист Зиновий Зиник.

В знак солидарности с запуганным мусульманским меньшинством Великобритании, я отправился в марокканский бар в подвале ресторана по соседству.

Сам этот ресторан Julona я, вообще-то, посещать не советую: тут расчет на богемно-фешенебельные увлечения лондонской публики восточной экзотикой - со стульями из витого железа (сидеть невозможно), с разноцветными фигурными свечами и разными другими финтифлюшками, и вполне приличной, но крайне дорогой едой, вроде марокканского кус-куса с бараньей лопаткой или ногой.

Но посетителей бара в подвале при этом ресторане тянет сюда полюбоваться и попробовать на укус лопатки, ноги и бедра отнюдь не кус-кус. Бар этот открыт до часу ночи официально, а по сути чуть ли не до утра, и меня давно тянула сюда несколько диковатая музыка: смесь мелодики муэдзина с женским контральто в вариациях с ритмами рока. Исламский рок-н-ролл, короче.

Багдад, конец 90-х
Багдад, конец 90-х
Когда я спустился по ступенькам в бар, солидарность с мусульманским меньшинством была в самом разгаре. В углу среди диванов и подушек исполняла танец живота девушка-панк в рваных джинсах, и ей аккомпанировала хлопаньем в ладоши компания пестрого этнического состава. Я наблюдал за этим у стойки бара, заказав свой регулярный дринк: водка со льдом, куда я выжимаю и бросаю пару долек лайма (горького зеленого южно-американского лимона).

Этим моим напитком заинтересовался гражданин ближневосточной внешности по соседству. Заказал ради любопытства тоже самое. Понравилось. Заказали еще. Разговорились. Он, оказалось, экспатриант из Ирака. Выглядел он как мелкий лавочник из этого региона: огромный живот, толстый нос, вечная небритость.

Но на редкость правильно пил водку, несмотря на, казалось бы, мусульманские запреты. Он, однако, сострил, что Магомет запрещал пить вино, а водка в Коране не упоминается. Не запрещено, значит можно.

Как раз перед визитом в марокканский бар я смотрел по телевизору документальный фильм о Багдаде и об иракской интеллигенции. Ожидаешь увидеть нечто вроде Саудовской Аравии, где за мелкое воровство отрубают руку, а за рюмку водки стегают прилюдно плетьми на площади. А тут видишь Багдад, похожий на брежневскую Москву с десятками кафе среди крупноблочных домов, огромные прокуренные квартиры, где интеллигенты-диссиденты во время шумного застолья разглядывают альбома Пикассо и Босха, и обмениваются книгами Сартра и Камю. Я был в восторге от этих ностальгических параллелей в географии и эпохах разных стран и народов.


Видишь Багдад, похожий на брежневскую Москву с десятками кафе среди крупноблочных домов, огромные прокуренные квартиры, где интеллигенты-диссиденты во время шумного застолья разглядывают альбома Пикассо и Босха, и обмениваются книгами Сартра и Камю

Мне нравилось, что я смог найти общий язык с простым иракцем, и как тонко я подаю в разговоре с этим представителем мусульманского мира ощущение амбивалентности, захватывающее тебя при виде диктаторского восточного режима, где люди жаждут внутренней западной свободы, -- ощущение столь общее и для садам-хусейновского Багдада и для брежневской Москвы.

Мой собеседник с энтузиазмом подхватывал мою мысль: "Yes, yes!" восклицал он, и повторял: "baktyn!" Слово "бактын", с ударением на "а", означало, наверное, по-багдадски что-то утвердительное, вроде "вот именно!" или, скажем, "совершенно точно!" - "бактын!" Продолжая мою мысль, он сказал, что именно эта самая зеркальная амбивалентность Востока в российском Западе и Запада в иракском Востоке и объясняет, почему "бактын" в переводе так популярен среди иракской интеллигенции.

"Кто-кто?" переспросил я. "Бактын", повторял мой собеседник. "Михаил Бактын".

Я стал медленно, но неуклонно краснеть. До меня дошло, что тот, кого я принимал за иракского лавочника, имеет в виду Михаила Бахтина, легендарного российского филолога З0-х годов, создавшего философию карнавальности мира и амбивалентности верха и низа в площадном искусстве.

Оказалось, что я говорю с самым крупным специалистом по русской философии и главным переводчиком Михаила Бахтина в Ираке. Как многим иракским интеллигентам, ему удалось перебраться в 60-е годы в Москву, а оттуда, уже в семидесятые годы - на Запад, в Лондон, куда попал в те же годы и я. Он прошел ту же, что и я, школу российской интеллигентской трепотни под водку.

На прощанье он сказал мне, что исламский рок-н-ролл в баре Julonа вовсе не исламский: это рок-вариации мелодий алжирских евреев. Этим лондонским заведением владеют, оказываются, израильтяне марокканского происхождения.

Зиновий Зиник

  Поиск по сайту
  

Материалы по теме:

Вернуться Вернуться   Би-би-си - Русская служба
 Пишите нам: russian@bbc.co.uk
© BBC
BBC World Service
Bush House, Strand, London WC2B 4PH, UK.

Новости, аудио и информация на 44 языках