БИ-БИ-СИ НА ДРУГИХ ЯЗЫКАХ
Украинский
Азербайджанский
Узбекский
Киргизский
Остальные
Обновлено: понедельник, 09 июня 2008 г., 09:16 GMT 13:16 MCK
Крымский блог: О взрывоопасном крымском котле
Карта Крыма

73 года назад Ильф и Петров объехали Соединенные Штаты и написали знаменитую "Одноэтажную Америку". А заодно создали новый журналистский жанр - путевые заметки в четыре глаза и четыре руки.

Мы не классики, да и отправляемся не так далеко. "Мы" - это два журналиста Всемирной службы Би-би-си: Светлана Пыркало из Украинской службы и ее коллега из Русской службы Артем Кречетников. Наше место назначения - Крым.


Артем: У съезда с шоссе висит шит. На щите надпись: "Курбан кой. Место компактного проживания вернувшихся из депортации".

"Кой" по крымско-татарски "поселок". А само место называется "самозахватом". Жителям Крыма не нужно объяснять, что это такое.

Светлана: Крымские татары находят участок без хозяина, строят на нем хибары, живут энное количество лет и легализуют - ситуация, невообразимая в других регионах Украины.

Артем: Представители других национальностей возмущаются: почему никому нельзя, а татарам можно? Те, в свою очередь, напоминают о своем положении пострадавших от тоталитаризма и о декларации Верховного Совета СССР от 14 ноября 1989 года "О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению и обеспечении их прав". Прошло почти 20 лет, говорят они, а земли под застройку на законных основаниях многим так и не выделили. Власти парируют: все равно заниматься самоуправством нельзя.

Светлана: Многие также утверждают, что татары, получив землю продают ее и захватывают новую. Татары соглашаются: да, есть проходимцы. Но земля-то нужна. Почему не составить реестр и не раздать землю?

Заместитель председателя меджлиса Рефат Чубаров считает, что властям это невыгодно: мол, свои масштабные аферы с землей не хочется показывать. По его словам, Киев знает о проблемах с землей в Крыму, о масштабных продажах или раздачах земли непонятно кому, о самозахватах, но отделывается требованиями навести порядок.

Артем: Крымские суды приняли 59 постановлений о принудительном выселении самовольных застройщиков, но исполнять их по большей части не спешат, опасаясь социального взрыва.

Светлана: Обширное поле поделено на квадраты. Посреди каждого стоит глинобитная времянка.

Артем: В некоторых, судя по количеству постелей, спят по пять-шесть человек, но внутри аккуратно и чистенько. Кое-где рядом торчат из земли фундаменты больших домов, но строиться основательно никто не хочет, пока не решился вопрос с правами на землю.

Светлана: Кругом бродят исключительно миролюбивые псы, пышно цветут маки. Все на работе, поселок сторожат две старухи.

71-летняя переселенка Софинат в своей хибаре ожидает сына и невестку из Узбекистана.

Село "Чистенькое"
Крымские суды приняли 59 постановлений о принудительном выселении самовольных застройщиков

"Никто нам доброе слово не говорил, только приходили ругаться. У нас же ничего нету", - говорит она о местных властях.

Бабушка ведет нас по поселку и рассказывает: "Тут живет целая семья, дочка работает глазным врачом. Здесь у нас очень много грамотных. А вот здесь живет юрист".

Через некоторое время появляется и юрист - молодая женщина. На свои профессиональные знания она не надеется.

"Если политически все это не решится, местные власти не придут к решению помочь народу укорениться, обращение в местные суды или прокуратуру ничего не даст", - уверена она.

Артем: Больше всего мне запомнилась фраза старой Софинат: "Мы не захватчики, мы - возвратчики".

По официальным советским данным, из Крыма в Среднюю Азию в 1944-45 годах были выселены 274029 человек, в том числе 188626 крымских татар.

Тогдашние руководители называли это карой за сотрудничество с нацистскими оккупантами, и кое-кто в Крыму продолжает повторять за ними.

На самом деле, как и всегда в реальной жизни, все было сложно и неоднозначно. Современный историк Андрей Буровский в своей книге "Несостоявшаяся империя" указывает, что в немецкой полиции и вспомогательных частях служило до 20 тысяч крымских татар, но и у советских партизан их насчитывалось 7-8 тысяч. В любом случае, применение принципа коллективной ответственности и этническая чистка явились вопиющим нарушением прав человека.

Светлана: Спрашиваем, а как безземельные татары узнают, где находится подходящее бесхозное место? Кто организует самозахваты? Об этом обитатели Курбана предпочитают не распространяться. По словам бабушки Софинат, она шла по улице, увидела нечто вроде митинга, где какие-то люди записывали желающих в список, и решила поучаствовать.

"Кто-то" указал место и установил табличку. "Кто-то" приобрел и запустил дизельный генератор, который дает поселку свет по вечерам.

Если бы власть хотела, неужели не смогла бы найти этих людей и либо договориться с ними, либо наказать?

В общем, хотя и "самозахватчики", и их противники много и шумно возмущаются нынешней ситуацией, кажется, что система эта отлажена, и статус-кво выгоден обеим сторонам.

Артем: Практически все крымские татары, с которыми мы встречались, жаловались на высокую безработицу. В то же время в Курбане, как вы помните, людей днем нет. Ларчик открывается просто: все на работе, но работают неофициально.

С одной стороны, во властных коридорах крымской автономии татар немало. Есть главы местных администраций, начальники милиции, не говоря о депутатах разных уровней. Для любого руководителя считается хорошим тоном иметь заместителя-татарина.

С другой стороны, журналисты крымско-татарской FM-станции "Мейдан" уверяли нас, что это - дань политкорректности, которая затрагивает десятки, в лучшем случае несколько сотен человек, а основная масса татар сталкивается с дискриминацией при приеме на работу, конечно, если хозяином бизнеса не является соплеменник.

Основной сферой приложения сил крымских татар сегодня являются торговля и общепит. Кроме того, много женщин трудятся младшим медперсоналом.

Светлана: Мы повстречали многих татар: адаптированных, образованных, социально активных. Почти все понимали мои вопросы на украинском языке, многие говорили на нем. Но есть люди, которым уже не выучить новый язык, не сделать карьеру в новой стране. Они хотят лишь построить дома своим детям.

Артем: Конечно, всех волнует, не простираются ли чаяния крымских татар дальше? Не мечтают ли они о собственном государстве, или хотя бы национальной автономии в составе Украины?

Все татары, с которыми мы говорили, в том числе Рефат Чубаров и председатель комитета по информации автономной республики Крым Шевкет Меметов, отвергали такое предположение категорически.

Чубаров
Рефат Чубаров

Действительно, независимо от чьих-либо субъективных желаний, число крымских татар на полуострове составляет на сегодняшний день 263 тысячи человек, или около 12% населения республики. В 1979 году было всего 0,3%, но резервы роста практически исчерпаны. За пределами Крыма, главным образом в Узбекистане, осталось еще 100-110 тысяч крымских татар.

Правда, некоторые крымско-татарские активисты говорят о пяти миллионах потомков коренных обитателей полуострова, покинувших Крым после присоединения его к России и во время Крымской войны 1854-1855 годов, которые якобы проживают в Турции и на Ближнем Востоке. Однако серьезные исследователи находят эту цифру завышенной в разы. Да и не факт, что граждане Турции в массовом порядке захотят ехать на родину прапрадедов, которую и в глаза не видели.

Тем не менее, депутат Верховной Рады Крыма от Партии регионов Анатолий Жилин в разговоре с нами вспоминал Абхазию и Косово и говорил об угрозе территориальной целостности Украины.

Светлана: В Бахчисарае молодой татарин Айдер Халилов, заместитель главы райгосадминистрации, привел нас к знаменитой "медресе с цепью", основанное в 1501 году ханом Менгли-гиреем, сыном основателя Крымского ханства Хаджи-гирея. Около ста студентов изучали там, помимо богословия, алгебру, астрономию и медицину. Учеба могла продолжаться до 20 лет.

"Это место - одно из самых святых для крымских татар", - говорит Халилов.

В дверях медресе висит массивная цепь, перекрывающая верхнюю часть прохода. Каждый входящий, будь он даже сам хан, должен был склонить голову перед знаниями, заключенными под этими сводами. Вслед за бесчисленными поколениями учеников, делаем то же и мы.

Артем: "Крымские татары смотрят на учение, как на таинство - с благоговейным страхом, - писал дореволюционный исследователь Евгений Марков. - Даже в самом веществе книги видят какую-то могущественную святыню".

В советское время в медресе помещался сумасшедший дом. Неизвестно, было ли это изощренной насмешкой или случайным совпадением. Сейчас здание на деньги турецкого правительства восстанавливают турецкие реставраторы. Мне кажется, было бы во всех отношениях правильнее, если бы возрождение памятника культуры одного из народов Украины профинансировало ее правительство, но лучше так, чем никак. Скорее всего, здесь будет музей.

Светлана: Говорим об исламе. Айдер на прекрасном украинском языке рассказывает мне о возрождении духовности. "У нас очень высокий спрос на религиозные знания среди молодежи. С одной стороны, это хорошо. Религия - часть нашей возрождающейся культуры. С другой стороны, из-за того, что мы во многом утратили свои корни за время депортации, сейчас приходят новые течения из арабских стран. Они приносят нетрадиционный для Крыма ислам, есть и радикальные движения".

Он говорит, что в Крыму есть и салафиты, и ваххабиты из Саудовской Аравии. Поэтому тут создали муфтиат мусульман Крыма.

Айдер считает, что для крымских татар наиболее приемлемым является турецкий вариант ислама, при котором возможна светская жизнь, и который либерально относится к женщине и ее роли в обществе.

Я спрашиваю, борются ли крымские мусульманки за возвращение традиции носить платок. Айдер смеется: "Наши женщины так же эмансипированны, как и украинские или русские женщины".

Рядом - еще одно здание медресе, поновее. Его основал просветитель Исмаил Гаспринский (1851-1914 гг). Гаспринский был известен как пропагандист современных идей среди татар, модернизатор их традиционной исламской культуры.

Артем: В Симферополе мы видели памятник Гаспринскому, к которому возлагала цветы пара молодоженов, и порадовались, что люди идут к мыслителям, а не к завоевателям.

Светлана: В здании шла полуформальная выставка крымско-татарских художников. Один из них, Исмет Бекир Велиуллаев, рассказал нам о своей картине "Золотая колыбель": по крымской легенде золотая колыбель хранит душу народа, и пока есть колыбель, будет и народ. А татарская колыбель, мол, спрятана в горах Крыма. Художник говорит, что аллегорическая "золотая колыбель" в его понимании - это национальная культура и традиции.

Мне бросились в глаза картины еще одного мастера, Нури Якубова. Он посвятил цикл работ принудительной депортации. Вот старик и женщина помоложе смотрят сквозь решетки товарного вагона. Вот старуха обхватила голову руками. Вот семья в Узбекистане стоит перед офицером МВД, пришла на ежемесячную регистрацию: за переезд из села в село - тюрьма, как за измену Родине. Вот советский офицер-татарин возвращается с войны в Крым, а там никого нет.

Артем: Едем на встречу с атаманом Бахчисарайского казачьего куреня Сергеем Юрченко. В Украине много всяких видов и подвидов казачества; господин Юрченко говорит, что принадлежит к казачеству Войска Запорожского.

Светлана: В его штабе висят портреты запорожских гетманов, но не всех: Богдан Хмельницкий там есть, а вот Ивана Мазепы нет. Мы спрашиваем, к какой церкви он принадлежит. "Ну, к нормальной, конечно", - говорит он. Переспрашиваем. Он имеет в виду УПЦ Московского патриархата. Сейчас в Украине происходит движение по объединению православных конфессий, но многие верующие считают настоящим только свой патриархат.

Артем: Атаман одет не в шаровары, а в более привычный ему камуфляж. Из казачьего в его облике - только роскошная витая нагайка. Взвешиваю ее на ладони - такой можно запросто с ног свалить.

Прослужив девять лет офицером, Юрченко ушел из армии и занялся охранным бизнесом. Сейчас под его крылом все автопарковки Бахчисарая и около двухсот местных мужчин-славян, записавшихся в казаки.

"Мы - дружная семья, - говорит атаман. - Заступаемся друг за друга, помогаем устроиться в жизни. Если, скажем, наших станут бить на рынке - мы, конечно, вмешаемся".

Светлана: Атаман намекает на драку на Бахчисарайском рынке, происшедшую где-то год назад. Тогда татары требовали перенести рынок, построенный на татарском кладбище. Кто-то, как в анекдоте, упал на кулак, и так семь раз. Сейчас еще идет следствие, среди обвиняемых - славянские участники "дискуссии". Это тоже предмет недовольства казаков - почему, мол, татар не судят за участие в драке?

Артем: Поддерживать своих - дело нужное, особенно в небольшом городе, где за все источники дохода конкурируют две этнические общины. Курень и бахчисарайское отделение меджлиса крымскотатарского народа, чья штаб-квартира находится в двух кварталах, не чинясь, обзывают друг друга "организованными преступными группировками".

"Брехня! - решительно заявляет атаман, когда речь заходит об этих обвинениях. - А вот меджлис...".

По его словам, татары и славяне живут в Бахчисарае душа в душу, и у него самого масса друзей татар. Все было бы замечательно, если бы не меджлис.

Светлана: Имен друзей, правда, не называет, как и татары, утверждающие, что у них лучшие друзья - русские.

Артем: Атаман уверяет, что открытый конфликт никому не нужен. Все в Крыму живут туризмом, а он беспорядка не выносит. Но если, избави Бог, что-нибудь случится, виноват будет, конечно, меджлис.

На полпути между ханским дворцом и пещерным городом Чуфут-кале находится древний православный монастырь святого Михаила. Говорят, основатель ханства Хаджи-гирей перед каждым походом молился Аллаху и одновременно ставил в монастыре свечу Пресвятой Богородице.

Сегодня главным источником политических страстей в небольшом городе является намерение отца настоятеля построить ворота на единственной дороге, ведущей из Бахчисарая к монастырю и далее к пешерному городу. Монахи заверяют, что доступ к памятнику останется свободным и бесплатным, а закрываться ворота будут только на ночь - от пьяниц и влюбленных парочек. Меджлис подозревает их в желании контролировать дорогу, и решительно возражает. Казаки, разумеется, опять в стороне не остаются.

Курень владеет изрядной собственностью - держит большую ферму, которую атаман скромно называет "подсобным хозяйством" и разводит лошадей. Заодно на них катаются по выходным приезжающие из Симферополя ученики казачьего кадетского корпуса.

По уставу казаки вне политики, но симпатии в разговоре видны сразу. Юрченко прошел в депутаты Бахчисарайского горсовета при поддержке компартии, хотя в ней и не состоит.

Светлана: Атаман рассказывает о благотворительной деятельности казаков. Они воспитывают и обучают, чему сами знают, детей из неблагополучных семей. В программу входит боевая и физическая подготовка. По слухам, среди инструкторов - россияне, имеющие опыт участия в боевых действиях.

Прибавим сюда ваххабитов, свободно разгуливающих по Крыму, взаимное глухое недовольство славян и татар, относительное безразличие правоохранительных органов и активный интерес России к полуострову - и задаешься вопросом: не слишком ли много взрывоопасных составляющих в крымском коктейле?




 

Русская служба Би-би-си – Информационные услуги