Skip to main contentAccess keys helpA-Z index
BBCRUSSIAN.COM
БИ-БИ-СИ НА ДРУГИХ ЯЗЫКАХ
Украинский
Азербайджанский
Узбекский
Киргизский
Остальные
Обновлено: вторник, 06 марта 2007 г., 14:13 GMT 17:13 MCK
Предсказанный крах Февраля
Павел Бандаков
Павел Бандаков
BBCRussian.com

Митинг в Петрограде
За 10 лет до Февраля Вебер однозначно сказал: "Слишком поздно!"
Макс Вебер, один из основателей современной социологии и одна из главных фигур европейской науки ХХ века, уже после событий 1905 года доказывал, что буржуазная демократия в России невозможна.

В начале ХХ века многие предсказывали крах самодержавия: вся ситуация говорила о том, что падение царского режима близко.

Казалось, что вслед за Европой и в России должна произойти модернизация экономики и общественной жизни.

Макс Вебер обратился к ситуации в России после событий 1905 года - "репетиции" 1917 года.

До сих пор жива легенда, будто Вебер за две недели выучил русский язык в достаточной степени, чтобы читать российскую прессу и следить за происходящим в России.

Идеи свободы родились не в этой системе
Макс Вебер
В двух объемных статьях "К положению буржуазной демократии в России" и "Переход России к псевдоконституционализму", опубликованных в Германии в 1906, Вебер писал, что время буржуазно-демократической революции в России... прошло.

За 10 лет до Февраля Вебер однозначно сказал: "Слишком поздно!".

По мнению Вебера, сама структура российского общества и экономики не позволяла совершить переход к буржуазной демократии.

Россия была аграрной страной, которая, в силу ряда причин, сразу же шагнула в "зрелый" капитализм ХХ века, упустив возможность повторить путь модернизации европейских стран.

"Архаический аграрный коммунизм"

Несмотря на довольно высокие темпы индустриализации (промышленное производство перед войной росло более чем на 10% в год) и бурный рост городов (население Петербурга с 1890 по 1910 выросло в два раза почти до 2 млн. человек), страна оставалась аграрной.

Перед Первой мировой войной 82% населения России составляли крестьяне.

Русское общество начала ХХ века оказалось в положении, когда оно было вынуждено одновременно "догонять" капитализм и "убегать" от него
Александр Кустарев, публицист
Рабочие тоже вели полукрестьянский образ жизни, поскольку семьи многих из них оставались в деревне.

Как пишет профессор Сергей Кара-Мурза, "в городе они чувствовали себя "на заработках'".

Весь образ жизни сельской России при этом определялся институтом общины, чью идеологию Вебер определил как "архаический аграрный коммунизмом".

С одной стороны, писал Вебер, само устройство общины препятствовало экономической мобильности людей. С другой стороны, тяжелая ситуация в деревне вынуждала крестьян отправляться в города на заводы.

В результате русская крестьянская община деградировала, а настроения крестьян становились все более радикальными.

Нет никаких оснований думать, писал классик социологии, что крестьянство симпатизирует идеалу личной свободы в западноевропейском духе.

Идеи свободы, отмечал он, "родились не в этой системе". Вебер вообще полагал, что в России нет ничего исторического, "кроме Самодержавия, Церкви и Общины".

"Импортированный капитализм" и самодержавие

В то же время, Вебер отмечал, что российская буржуазия сформировалась как класс, когда западные общества уже почти закончили модернизацию. А буржуазную революцию способна совершить только "юная" буржуазия.

Как выразился профессор Кара-Мурза, "под воздействием импортированного капитализма русская буржуазия до срока состарилась".

С одной стороны, это пробуждало радикальные социалистические движения, но в то же время воздвигало против них жесткую бюрократическую организацию, "абсолютно враждебную свободе".

Крах старого режима на фоне усиления "коммунистических настроений" может привести к чему-то совершенно небывалому, но к чему именно - предвидеть невозможно
Макс Вебер
По мнению Вебера, по мере капиталистического развития идеи архаического аграрного коммунизма будут соединяться с идеями современного социализма и распространяться в массы.

"Кажется, совершенно исключено, - писал немецкий социолог, - что этот режим сумеет найти какой-то путь к долговременному успокоению страны: она сама должна себя вытаскивать за волосы из болота, и она должна захотеть это сделать".

Как считал Вебер, крах старого режима на фоне усиления "коммунистических настроений" может привести "к чему-то совершенно небывалому, но к чему именно - предвидеть невозможно".

Как отмечает ученый и публицист Александр Кустарев, один из первых российских исследователей, обратившихся к текстам Макса Вебера о русской революции, "самое интересные в анализе Вебера - то, что он обнаружил драматический парадокс новейшей истории России".

"Русское общество начала ХХ века оказалось в положении, когда оно было вынуждено одновременно "догонять" капитализм и "убегать" от него", - пишет Кустарев.

Эффект войны

Многие историки и исследователи считают, что война стала тем главным решающим фактором, который положил конец российскому самодержавию.

Однако Вебер, анализируя ситуацию в России, считал, что режим обречен безо всяких внешних факторов вроде Мировой войны. По его мнению, масштабной системной проблемы внутри российского общества было вполне достаточно.

Тем не менее, война оказалась той последней каплей, которая сначала свалила царский режим, а потом привела к формированию "чего-то совершенно небывалого". Для империй прошлого войны были "нормальным состоянием".

Чуть ли не каждая новая война ставила империю на грань краха
Сергей Нефедов из Института истории и археологии Уральского отделения РАН подсчитал, что от одной большой войны с участием России до другой в XVI - первой половине XIX века в среднем проходило 16 лет. И это не считая "малых" войн и столкновений "со слабым противником".

В то же время чуть ли не каждая новая война ставила империю на грань краха.

Правительство финансировало войны, в основном, за счет хранящихся в госбанках частных средств и с помощью иностранных займов. Например, за первый год Крымской войны было потрачено полмиллиарда рублей, что равнялось примерно трехлетнему доходу казны.

Популярным методом для обеспечения военного заказа была эмиссия бумажных денег. За время той же Крымской войны количество бумажных рублей выросло с 311 млн. до 735 млн. В результате чего цена ржи на Черноземье выросла почти в два раза. Такой же эффект дала Русско-японская война 1904-1905 годов.

Как позже писал в своих воспоминаниях глава российского правительства того времени Сергей Витте, дальнейшее продолжение войны с Японией было возможно "только ценою полного финансового, а затем экономического краха".

Крымская война длилась 14 месяцев, Русско-японская - 13 месяцев. В сравнение с Первой мировой обе войны - локальные конфликты. В Первой мировой Россия оказалась единственной державой, которая не выдержала напряжения войны уже после двух с половиной лет ведения боевых действий.

В 1914 году российский бюджет заработал 2,8 млрд. рублей, а военные расходы к концу года составили 2,5 млрд. В следующем 1915 военные расходы выросли до 9,4 млрд., а в 1916 составили 15,3 млрд. рублей.

За счет внутренних и внешних займов удавалось собрать не более половины военного бюджета. Все остальные денежные средства просто печатали. Если в Германии количество бумажных денег к весне 1917 выросло на 200%, в России - на 600%.

Такая политика, естественно, стимулировала инфляцию, рост цен и дефицит.

К тому же, урожай 1916 оказался значительно хуже, чем в предыдущие годы. В Петрограде и других городах стали ощущаться серьезные проблемы с поставкой продовольствия.

Поэтому царское правительство было вынуждено объявить продразверстку - принудительную продажу хлеба государству. Тем не менее, установленный план снабжения Петрограда и Москвы в первые два месяца 1917 года был выполнен только на 25%.

Описанный Вебером структурный конфликт между городом и деревней, народом и бюрократией не мог не выплеснуться наружу.



 

Русская служба Би-би-си – Информационные услуги