Первый посланник

Анастасия Успенская, Би-би-си, Вашингтон

Таким экслибрисом Андрей Дашков помечал свои книги

В 1808 году в Филадельфию, дипломатическую столицу, как тогда говорили, Северо-Американских Соединенных Штатов, прибыл молодой человек.

Ему чуть больше тридцати. Одет как франт, но со вкусом. Аристократ, выпускник Московского университета, известный, однако, и во многих петербургских салонах. Бывший подпоручик лейб-гвардии Семеновского полка.

Знакомьтесь. Первый российский посол в Америке Андрей Яковлевич Дашков.

Точнее, должность молодого дипломата называлась "российский генеральный консул и поверенный в делах в США".

Чрезвычайным посланником и полномочным министром России при Конгрессе США он станет чуть позже, в 1811 году.

А пока молодой граф Дашков готовится с рвением приступить к выполнению возложенной на него миссии.

То, как он себе ее представляет, российский поверенный в делах изложил в июле 1809 года в речи, адресованной президенту США Джеймсу Мэдисону и Конгрессу.

"Движимый желанием расширять дружественные и торговые связи, соединяющие все цивилизованные народы, и веря в мудрость Вашей политики, Его Императорское Величество возложил на меня важную задачу содействовать развитию торговых отношений между обеими странами, укреплять связующие их узы дружбы и предотвращать все, что могло бы ее омрачить".

Молодой дипломат, в силу возраста не обладавший достаточным опытом, Дашков боялся показаться нескромным.

"Бесспорно, надо было бы обладать большим талантом, чем у меня, чтобы достойно выполнить повеления моего августейшего государя, но мне помогут мое усердие, чистота моих намерений и надежда заслужить уважение Вашего Превосходительства и Ваших соотечественников".

По инициативе США

Первый отмеченный в истории российско-американский контакт состоялся в конце XVII века. В 1698 году Петр I встретился в Лондоне с основателем английской колонии Пенсильвания Уильямом Пенном.

Верительные грамоты у Дашкова принял президент Джеймс Мэдисон

Основные сдвиги в развитии отношений произошли при Павле I.

В ноябре 1798 года с ведома и согласия императора вопрос об установлении дипломатических отношений между Россией и США обсуждался американским и российским посланниками в Лондоне Руфусом Кингом и Семеном Романовичем Воронцовым.

Уже при Александре I, в 1803 году в Санкт-Петербург прибыл первый американский консул Левитт Харрис. Он прибыл на разведку: оценить настроения при дворе и сделать императору несколько "интересных предложений".

Его ли это рук дело или нет, но тогда же между Александром I и президентом США Томасом Джефферсоном завязалась регулярная переписка, начало которой положил отправленный президентом список трудов об американской конституции.

В августе 1807 года по указанию Джефферсона американский посланник в Лондоне Джеймс Монро встретился с российским послом Максимом Максимовичем Алопеусом и поднял вопрос о придании двусторонним межгосударственным связям формальной основы.

Санкт-Петербург отреагировал положительно.

Долго тянуть не стали.

Российский министр иностранных дел Андрей Будберг и госсекретарь США Джеймс Мэдисон обменялись посланиями, и в декабре того же года дипломатические отношения были установлены.

Дипломатические успехи

Вот тогда-то и предстал перед конгрессменами Андрей Яковлевич Дашков. И началась его дипломатическая карьера. Карьера блестящая и стремительная.

При его содействии в 1812 году был заключено первое российско-американское экономическое соглашение - конвенция между занимавшейся освоением Аляски Русско-Американской компанией и Американской Тихоокеанской компанией известного миллионера Джона Джейкоба Астора.

Дашков выполнил в США еще одну деликатную миссию. Живший в изгнании французский генерал-республиканец Моро, пользовавшийся большим политическим и военным авторитетом, через него предложил свои услуги Александру I для борьбы с Наполеоном.

При посредничестве Дашкова, Моро получил приглашение в Россию. Находясь в царской свите во время "Битвы народов" под Дрезденом в 1813 году, он получил смертельное ранение.

Американцы писали о Дашкове, как о человеке тонкого ума и очень гостеприимном.

Секс-скандал

Однако в 1817 году Дашков потерял свой пост. Произошло это из-за так называемого "дела Козлова" - российского генерального консула в Филадельфии, обвиненного в изнасиловании несовершеннолетней.

Скандал погубил многообещающую карьеру Дашкова. Он остался в штате министерства иностранных дел, но посольских должностей за четверть века беспорочной службы больше не занимал. Через некоторое время его назначили в Константинопольскую дипмиссию управляющим делами по судоходной и коммерческой части, в 1826 он получил чин действительного статского советника.

Американскому коллеге Дашкова, первому посланнику США в России Джону Куинси Адамсу, повезло куда больше.

По возвращении из Петербурга он был посланником в Лондоне, госсекретарем, а в 1825 году был избран шестым президентом Соединенных Штатов.

Модели прошлых и будущих отношений

С тех пор стороны перепробовали не одну модель отношений. Председатель научного совета московского центра Карнеги Дмитрий Тренин считает, что для каждого времени она уникальна.

До постройки Вашингтона Филадельфия несколько лет была центром Соединенных Штатов

"Ни одна из старых моделей для нынешних отношений не подойдет, не стоит даже и примерять. И нынешняя ситуации не похожа ни на какую другую в истории двух стран", - считает эксперт.

Член-корреспондент российской Академии наук Алексей Арбатов уверен, что лучший период пришелся на конец прошлого века.

"Самая удачная модель наших отношений, я думаю, была во второй половине 80-х годов, когда все еще были две сверхдержавы. Это как раз тот период, когда в наших отношениях были осуществлены самые большие позитивные прорывы во всех областях, и прежде всего в области безопасности. Ничего лучше ни в 90-е годы, ни в этом десятилетии не было придумано", - говорит он.

При этом Тренин полагает, что в двусторонних отношения США по объективным причинам достанется ведущая роль, а Арбатов - что играть надо на равных.

Эксперты согласны в одном - они надеются, что в погоне за лидерством Россия и Америка никогда не подойдут к той черте, когда 200-летние дипломатические отношения надо было бы вдруг прервать.