Skip to main contentAccess keys helpA-Z index
BBCRUSSIAN.COM
БИ-БИ-СИ НА ДРУГИХ ЯЗЫКАХ
Украинский
Азербайджанский
Узбекский
Киргизский
Остальные
Обновлено: понедельник, 02 июля 2007 г., 12:09 GMT 16:09 MCK
Российско-американские отношения: кризисы и симптомы
Андрей Остальский
Андрей Остальский
Русская служба Би-би-си

В драматические дни октября 1962 года, когда весь мир напряженно ждал начала мировой ядерной войны, резидент КГБ в Вашингтоне Александр Феклисов (известный в Америке как советник совпосольства Фомин) встретился с известным журналистом телекомпании Эй-Би-Си и другом семьи Кеннеди Джоном Скали. Говорили о путях выхода из кризиса, возникшего вокруг советских ядерных ракет на Кубе.

Джон Кеннеди, Фидель Кастро и Никита Хрущев
Карибский кризис историки считают самым опасным
Встречались они не в первый раз - американцы верили, что через КГБ лежит кратчайший путь к уху Хрущева.

"Фомин" огорошил своего собеседника угрозой: если США решатся на силовые действия на Кубе, СССР может нанести молниеносный удар по Западному Берлину.

Он нарисовал страшную картину: "тысячные лавины советских танков" при мощной поддержке с воздуха сметают все на своем пути.

"Я думаю, что им вряд ли потребуется более 24 часов, чтобы сломить сопротивление американских, английских и французских гарнизонов и захватить Западный Берлин", - заявил резидент.

Скали побледнел и умчался докладывать о разговоре братьям Кеннеди.

Удар ниже пояса

Посол СССР в США Анатолий Добрынин отказался подписывать шифрограмму с отчетом Феклисова о его беседах с журналистом.

Было непонятно: насколько игра санкционирована Хрущевым, а насколько является инициативой Лубянки
Дипломат понимал, что КГБ ведет сверхрискованную игру, которая может закончиться катастрофой, и не собирался брать на себя ответственность за возможные последствия. Тем более, было непонятно: насколько игра эта санкционирована Хрущевым, а насколько - является инициативой Лубянки или даже личной авантюрой резидента. Пришлось Феклисову самому связываться с Центром.

В мемуарной чекистской литературе этот эпизод преподносится как чуть ли не решающий ход в политическом покере вокруг Карибского кризиса. Дескать, угроза Феклисова предотвратила выступление американцев и чуть ли не мировую войну.

Между тем, Добрынин был прав: столь грубый шантаж легко мог привести к противоположным результатам.

Будь на месте Кеннеди человек менее сдержанный, более эмоциональный и резкий, кто-нибудь, похожий на Никсона, Эйзенхауэра или того же Хрущева - кто знает, какой была бы реакция на подобные "предупреждения"?

Да и Кеннеди не могла не посетить мысль: если нас так шантажируют уже сейчас, то что же будет, если мы позволим советским ядерным ракетам, нацеленным на Вашингтон, закрепиться на Кубе?

Угроза в отношении Западного Берлина, "гражданином" которого на весь мир торжественно провозгласил себя американский президент, по всем дипломатическим понятиям была ударом ниже пояса. Но в данном случае политика осуществлялась руками спецслужб, а значит, и методы применялись соответствующие.

Спецслужбы по природе своей играют в игры с нулевой суммой, в которых ты получаешь ровно столько очков, сколько их проиграл твой соперник, и наоборот. Компромиссы и взаимные уступки разведкам и контрразведкам чужды. Вот почему в нормальных ситуациях им и не позволяют вершить международную политику.

"На грани авантюры"

Но положение, сложившееся в советско-американских отношениях осенью 62-го, нормальным было назвать невозможно. Вся кубинская ядерная эпопея была задумана как сверхсекретная спецоперация, нечто, как признавался потом Хрущев в своих мемуарах, "на грани авантюры" (что же, впрочем, тогда за этой гранью?).

Мой мозг сверлила мысль: "Что будет с Кубой?". Надо было что-то придумать
Никита Хрущев
На Западе и в России немало историков считает, что Карибский кризис стал одной из главных причин последовавшего вскоре свержения Хрущева. Я же рискну предположить, что в данном случае причину и следствие нужно поменять местами.

Конфликт вокруг Кубы был скорее симптомом болезни, знамением очередного внутреннего кризиса советской системы и неизбежно приближающегося конца хрущевской эпохи.

Сам Хрущев в своих мемуарах опровергает распространенное представление о том, что решение установить ядерное оружие на Кубе было прежде всего ответом на размещение американских "минитменов" в Турции. Нет, военные соображения без сомнения играли свою роль. Но для Хрущева главными были мотивы идеологические.

"Ездил я по Болгарии, а мой мозг неотвязно сверлила мысль: "Что будет с Кубой? Кубу мы потеряем! - вспоминал впоследствии советский лидер. - Это был бы большой удар по марксистско-ленинскому учению, и это отбросит нас от латиноамериканских стран, понизит наш престиж. И как на нас потом будут смотреть? Советский Союз - такая мощная держава, а ничего не смог сделать, кроме пустых заявлений, кроме протестов и вынесения вопроса на обсуждение ООН. Надо было что-то придумать...".

И Хрущев придумал...

К началу 60-х годов его реформаторский пыл явно выдохся - всерьез перестроить советскую экономику, сделать ее эффективной, "догнать и перегнать Америку" не получалось. Пар ушел в свисток - кукурузу, совнархозы, разделение обкомов на сельские и городские.

Благосостояние не росло, наоборот, стало не хватать даже хлеба. Армия недовольно ворчала после неуклюже проведенных сокращений. Рабочие волнения в Новочеркасске пришлось усмирять военной силой. С молодой интеллигенцией Хрущев рассорился.

В странах Восточной Европы усиливалось брожение. Взволнованное правдой о сталинском терроре, мировое коммунистическое движение утратило единство. Партийные бюрократы раздраженно шептались за спиной, называли лидера волюнтаристом. Все чаще Хрущев жаловался на одиночество.

Что-то надо было совершить, чтобы войти в историю победителем, доказать себе и партийной верхушке, что не только Сталин расширял империю, и ее влияние.

Американский козел отпущения

Все три главных кризиса в отношениях СССР и США вряд ли случайно совпадали по времени с внутренними кризисами советской системы.

Первый - вокруг Берлина в 1948-49 годах, когда Сталин не просто осуществлял очередную крупномасштабную кровавую чистку в советской элите, но и фактически менял идеологические основы режима - с марксистского интернационализма на государственный национализм.

Карибский кризис стал вторым из тех, когда по выражению Бертрана Рассела, "дьявол хлопал человечество по плечу на краю пропасти".

Юрий Андропов
В своих решениях Юрий Андропов руководствовался логикой спецслужб
Про третий, почти столь же опасный кризис человечеству мало что известно. Между тем, судя по воспоминаниям советских разведчиков и дипломатов, в начале 80-х годов мир оказался почти столь же близок к последней черте, как в 60-х.

И на этот раз советская система была в глубоком кризисе. Никто уже не верил в коммунистическую фразеологию, общество погружалось в цинизм, воровство и пьянство, а больные и дряхлые лидеры утратили всякую связь с реальностью.

Видимо, в результате тяжелой болезни пришедший к власти Андропов безоговорочно уверовал в возможность внезапного ракетно-ядерного нападения на СССР.

И снова на переднем плане оказались спецслужбы - резидентуры в США и Великобритании получили задания следить за количеством сдаваемой донорской крови и светом в окнах зданий военных ведомств. Имелось в виду, что в случае резкого возрастания этих "показателей", СССР сможет нанести по "агрессору" превентивный удар.

Представьте себе, что было бы, если бы в здании Пентагона в силу каких-то причин вдруг горело бы значительно больше окон, чем обычно - например, из-за прорыва водопроводной трубы или еще чего-нибудь в этом роде. Да еще это совпало бы с какой-нибудь флуктуацией в объемах сдаваемой крови. И все - просто похлопыванием по плечу на краю пропасти дело могло бы не обойтись.

Нынешний кризис в российско-американских отношениях, разумеется, не идет ни в какое сравнение с теми, настоящими, чреватыми мировой войной конфликтами. Острота, к счастью, совсем не та, и до вооруженной конфронтации далеко. Но и сейчас российская политическая система переживает внутренний кризис - самоидентификации.

Российский правящий класс пока не может сформулировать, в чем же конкретно состоят национальные интересы новой России, и по глубоко укоренившейся привычке начинает снова играть в игру с нулевой суммой, тем более что поднаторевшие в ней спецслужбы вновь на главных ролях.

Обречены быть врагами?

Впрочем, есть на эту проблемы и совсем другой взгляд, по-своему не лишенный логики.

В первый раз я столкнулся с ним еще в 80-годы, в разгар холодной войны, когда прочитал статью американского профессора, утверждавшего: конфликт СССР и США предопределен объективными обстоятельствами и имел бы место даже в том случае, если бы не было никакого коммунизма.

Проводится чистый эксперимент: идеологию убрали, идейного противостояния больше нет, капитализм восторжествовал. Что двум сверхдержавам делить - по-прежнему непонятно
Автор доказывал: двум таким медведям тесно в одной берлоге, на одной земле.

Рассуждения эти показались мне тогда тем более убедительными, что к тому времени верить в какие-либо идеологические лозунги уже не было сил, и невольно хотелось найти какое-нибудь чуть более рациональное объяснение жгучей вражде, уже не раз приводившей мир на грань катастрофы.

Но и сомнения немедленно возникали: а что, собственно, двум сверхдержавам делить?

Территорию? Но у Советского Союза, он же Российская империя, и без того земли так много, что трудно с ней справиться. Людских ресурсов тоже хоть отбавляй. Традиционная тема "борьбы за рынки сбыта" к Советскому Союзу никакого отношения не имела: свой-то рынок насытить никак не удавалось.

И вот теперь проводится чистый эксперимент: идеологию убрали, идейного противостояния больше нет, капитализм восторжествовал. Происходящее вроде бы подтверждает мнение профессора об исконной, геополитически обусловленной враждебности России и США.

Хотя что им делить, по-прежнему не понятно. Мало того, России надо продавать, а Америке покупать нефть и газ. Взаимная экономическая зависимость двух стран еще более выросла. И Россия и США вроде бы заинтересованы в стабильности и урегулировании локальных конфликтов.

Но старые привычки умирают медленно.

В Москве говорят, что во всем виноваты США, которые перекраивают мир и игнорируют международное право. Но это не может до конца объяснить почти истерического тона многих российских СМИ и резкости, неприкрытой враждебности речей официальных лиц. Возникает ощущение: Москва порой будто ищет предлога поссориться.

Нашла, видимо, коса на камень - новая американская политика "борьбы с международным терроризмом" и глобальной защиты прав человека с одной стороны, и российская тоска по утраченной империи и советскому величию - с другой.

И коса и камень, конечно, предметы прочные, но все-таки могут причинить друг другу немало вреда, если пользоваться ими без должной осторожности.




МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ


 

Русская служба Би-би-си – Информационные услуги