Skip to main contentAccess keys helpA-Z index
BBCRUSSIAN.COM
БИ-БИ-СИ НА ДРУГИХ ЯЗЫКАХ
Украинский
Азербайджанский
Узбекский
Киргизский
Остальные
Обновлено: среда, 28 июня 2006 г., 15:54 GMT 19:54 MCK
Идеология Путина: взгляд "инициативника"

Обложка книги "Путин: его идеология"
Книга Чадаева "рекомендована для партийной учебы"
В студию Би-би-си вошел молодой человек в зеленой футболке с надписью "Брошу все. Уеду в Урюпинск". О том, кто в окружении российского президента является главным идеологом, можно долго спорить, но Алексей Чадаев - именно это тот, кто идеологию Владимира Путина скомпрессовал в не очень толстую книгу в суперобложке цветов российского императорского флага и представил широкой публике.

Ее презентация была освящена присутствием замглавы кремлевской администрации Владислава Суркова, а предисловие написал близкий к Кремлю политолог Глеб Павловский. На обратной стороне обложки книги "Путин: Его идеология" значится: "Рекомендовано для партийной учебы".

Основой для этого труда стали послания президента Федеральному собранию. Автор подчеркивает, что он пытался прочесть эти документы не между строк, а по строкам. Беседовал с Чадаевым Леонид Рагозин.


Би-би-си: Как вы определяете свою роль по отношению к нынешней власти? Вы - политтехнолог, идеолог, товарищ по партии?..

Чадаев: В предложенном вами наборе я не встретил то, под чем я готов был бы подписаться, потому что идеологами назначают, а я, в некотором роде, как выражался Владимир Владимирович Путин - инициативник. Его, если знаете, в свое время завернули в КГБ со словами: "Инициативников не берем".

Би-би-си: Когда-то в Давосе прозвучал сакраментальный вопрос: "Who is Mr Putin?" Сейчас, накануне саммита "Большой восьмерки", как бы вы на него ответили?

Чадаев: Для меня самым важным применительно к Путину является то, что он представляет поколение людей, чье взросление и формирование пришлось на конец 60-х, 70-е и начало 80-х годов. Это люди, чьи ценности и запросы сложились именно в ту эпоху. Я особенно остро это почувствовал, когда писал свою книгу и анализировал мотивы его решений. Я понял, что эти решения касаются обустройства общества, состоящего из советских людей образца 80-х. Отсюда, из этой же зоны берется и путинское большинство.

Странно, что существует некая инстанция, причем даже немеждународная, а вполне себе национальная, которая атрибутирует тем или иным режимам статус демократического или недемократического
Би-би-си: Центральным понятием идеологии Путина является "суверенная демократия". А что в этом словосочетании важнее - суверенитет или демократия?

Чадаев: На самом деле одно без другого невозможно, потому что демократия есть способ воспроизводства суверенитета, а суверенитет есть способ защиты демократии.

Би-би-си: А что если власть является недемократической, и происходит вмешательство извне?

Чадаев: Здесь мы попадаем в ловушку навязываемой терминологии. Довольно странно, что вопрос о том, является ли тот или иной режим демократическим, решается вне пределов страны. Странно, что существует некая инстанция, причем даже немеждународная, а вполне себе национальная, которая атрибутирует тем или иным режимам статус демократического или недемократического.

Би-би-си: Так все-таки что остается делать обществу, свободу которого резко ограничивает государство?

Чадаев: Тоталитарная система тем и плоха, что она представляет человеку довольно жестокий выбор - или отказаться от борьбы, или обменять свободу на суверенитет. Да даже не свободу - просто, грубо говоря, поменять своего плохого начальника на хорошего чужого. Что касается меня, то я, конечно же, во всех случаях предпочел бы плохого своего.

Би-би-си: А если этот плохой начальник - Гитлер или Сталин?

Я бы не стал бы сравнивать Сталина с Гитлером, просто по той причине, что в Гулаге при всей его неприспособленности к выживанию, тем не менее, не было газовых камер
Чадаев: Я бы не стал бы сравнивать Сталина с Гитлером, просто по той причине, что в Гулаге при всей его неприспособленности к выживанию, тем не менее, не было газовых камер. Установившаяся на Западе и заимствованная нами манера автоматически ставить знак равенства и называть это одним словом - скажем, "тоталитарный режим" - мне она очень сильно режет слух.

Би-би-си: Так сталинский режим был, по-вашему, каким?

Чадаев: С моей точки зрения, сталинский режим был, безусловно, преступным.

Би-би-си: А если бы появилась возможность этот преступный режим свергнуть путем интервенции, как в Ираке, вы бы это поддержали?

Чадаев: Я бы тогда, безусловно, защищал бы преступный сталинский режим, как, собственно говоря, и делали большинство наших дедов в Великую отечественную войну. Хочу напомнить, что в отличие от фашизма, который был ликвидирован после того, как Германия была побеждена в войне, коммунистическую систему мы демонтировали сами. Это началось в 1956 году с десталинизации и логическим образом закончилось в 1991-м. Это не было результатом внешнего давления. Отказ от коммунизма был результатом внутреннего выбора.

Би-би-си: Из книги "Путин: его идеология" следует, что Украина в результате "оранжевой революции" потеряла весь или часть своего суверенитета. В чем это выражается?

Чадаев: Я думаю, сегодня это довольно заметно. Это самым ярким образом проявилось между вторым и так называемым третьим туром президентских выборов, когда вопрос о том, кто будет президентом, решал не народ Украины и даже не та его часть, которая стояла на Майдане, а он решался в каком-то сложном диалоге между Варшавой, Брюсселем, Вашингтоном и Москвой. Я думаю, это - позорище для любой суверенной демократии.

Би-би-си: В вашей книге есть слова о том, что безъядерный статус Украины означает: "продается, недорого". Что это значит?

Чадаев: Это страна, чей суверенитет требует внешних базовых гарантий. Суверенитет - это довольно жесткая вещь. Среди прочего, она подразумевает готовность отстаивать свою свободу ценой жизни, способность вести абсолютную войну за право быть собой и самостоятельно решать свою судьбу. У Украины нет такой возможности и нет такого права. Она обречена быть младшим партнером в том или ином альянсе.

Если бы я был японцем, то для меня было бы трагедией, что страна с такими феноменальными традициями боевого духа и военной организации не имеет права на свою собственную армию
Би-би-си: Существуют примеры Германии и Японии, подвергшихся после Второй мировой войны демократизации извне. Стало ли этим народам хуже от такой демократизации?

Чадаев: Если бы я был японцем, то для меня было бы трагедией, что страна с такими феноменальными традициями боевого духа и военной организации не имеет права на свою собственную армию. Пожалуй, то же самое можно было сказать и о Германии. Бронетранспортеры бундесвера, улепетывающие от албанцев в Македонии, - грустное зрелище для любого немца. Пожалуй, трудно это возместить теплым санузлом.

Би-би-си: Из последнего послания президента Федеральному собранию на Западе всех больше всего, пожалуй, заинтересовало словосочетание "товарищ Волк". Кто это такой?

Чадаев: Я думаю, анекдот про Лису, Ягненка и Волка, на который ссылается Путин, легко переводится на американский английский. Имеется в виду именно та ситуация, когда по миру бегает человек с дубиной и атрибутирует разным странам статус либо провалившихся государств, либо несущих угрозу. Запросто можно оказаться следующим - от этого никто не застрахован.

Би-би-си: Есть выражение "С волками жить - по-волчьи выть". А не оправдывает ли Россия словами о волках собственного "волчьего" поведения?

Чадаев: Есть более близкая к политике версия этого же суждения, которая звучит так: "Хочешь мира, готовься к войне". Я бы, пожалуй, даже жестче сказал: единственная реальная возможность не допустить войны - это быть к ней абсолютно готовым.

Би-би-си: То есть Россия должна вести себя агрессивнее?

Тоталитарные и опасные режимы находятся в глухой обороне. Они сидят как в танке, превентивно отстреливаются по шевелящимся кустам и ждут, когда их свалят. А режимы демократические ходят по миру и ищут, кому бы еще настучать по голове
Чадаев: Смотрите, что творится. Есть режимы, которые мы называем демократическими, а есть режимы, которые мы называем тоталитарными и опасными. Но при этом тоталитарные и опасные режимы находятся в глухой обороне. Они сидят как в танке, превентивно отстреливаются по шевелящимся кустам и ждут, когда их свалят. А режимы демократические ходят по миру и ищут, кому бы еще настучать по голове.

Би-би-си: А России нужно ходить по миру и искать, кому бы настучать по голове?

Чадаев: Если она является демократическим режимом, значит - это неизбежность.

Би-би-си: И ходить она будет, надо полагать, по постсоветскому пространству?

Чадаев: Ну зачем ограничивать мир постсоветским пространством?! В любой точке мира - чтобы бороться с международным терроризмом.





 

Русская служба Би-би-си – Информационные услуги

Главная | В мире | Россия | Экономика | Наука и техника | Люди |
Культура | Британия | Аналитика | Вам слово | Мир в кадре | Learn English | Радио | Партнеры