Skip to main contentAccess keys helpA-Z index
BBCRUSSIAN.COM
БИ-БИ-СИ НА ДРУГИХ ЯЗЫКАХ
Украинский
Азербайджанский
Узбекский
Киргизский
Остальные
Обновлено: воскресенье, 30 октября 2005 г., 08:10 GMT 11:10 MCK
Сто лет манифеста 17 октября
Артем Кречетников
Би-би-си, Москва

Санкт-Петербург
Смуты и волнения в столицах и во многих местностях империи Нашей великой и тяжкой скорбью преисполняют сердце Наше
Манифест 1905 года
100 лет назад (30 октября по новому стилю) Николай II подписал Высочайший Манифест о даровании народу гражданских свобод и наделении Государственной Думы законодательной властью, более известный как "манифест 17 октября".

Короткий, на полстраницы, документ, составленный в разгар революции 1905 года, когда император с семьей был фактически вынужден скрываться в Петергофе, а министры могли добираться к нему исключительно водным путем, начинался словами: "Смуты и волнения в столицах и во многих местностях империи Нашей великой и тяжкой скорбью преисполняют сердце Наше".

Основной же смысл манифеста заключался в двух фразах: "Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов", и: "Установить как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог восприять силу без одобрения Государственной думы".

3 ноября правительство амнистировало политических заключенных, за исключением осужденных за терроризм, а 7 декабря отменило цензуру.

Свобода выражения мнений в России стала практически неограниченной. Но контроль над исполнительной властью, включая право назначать и смещать министров, остался в руках монарха.

Николай II
Монархия стала конституционной, но царь оставался самодержцем
Согласно избирательному закону 1907 года, который сами его составители полушутя-полусерьезно окрестили "бесстыжим", социально-профессиональные "курии" выбирали депутатов отдельно друг от друга, а нормы представительства были такие, что один голос дворянина-землевладельца равнялся четырем голосам предпринимателей и интеллигенции, 260 голосам крестьян и 543 голосам рабочих.

Европейские справочники тех лет определяли политический строй России как "конституционную монархию при самодержавном государе".

Прямые и равные выборы и "ответственное министерство" оставались главными требованиями оппозиции до 1917 года.

Полярные оценки

Оценки манифеста 17 октября и созданной им ограниченной демократии всегда были полярными.

Одна из крупнейших политических партий страны назвала себя "октябристами", тем самым объявив манифест воплощением всех своих чаяний.

Другая часть общества выразила свое отношение эпиграммой: "Царь испугался, издал манифест: мертвым свободу, живых - под арест!".

Лев Троцкий
Царский манифест - всего лишь клочок бумаги. Его нам сегодня дали, а завтра порвут в клочки, как это сделаю я сейчас!
Лев Троцкий
"Слава царю, который благо народа поставил выше охранения прерогатив своей власти! Слава русскому народу, который пожелал любить своего царя не за страх, а за совесть!" - провозгласил известный предприниматель и будущий октябрист Сергей Четвериков после молебна в здании Московской биржи на следующий день после опубликования манифеста.

В тот же день Лев Троцкий заявил на митинге в Петербурге: "Царский манифест - всего лишь клочок бумаги. Его нам сегодня дали, а завтра порвут в клочки, как это сделаю я сейчас!" - и демонстративно разорвал документ.

Вдохновитель реформы, премьер-министр Сергей Витте, охарактеризовал свое детище сдержанно: "Манифест 17 октября предотвратил немедленную катастрофу, но не явился радикальным лекарством".

Обнародование манифеста не принесло стабилизации, а наоборот, сопровождалось новой вспышкой антиправительственных беспорядков с одной стороны, и черносотенных погромов - с другой. Примерно через два месяца революция пошла на спад, но волнения продолжались еще долго. Есть разные мнения насчет того, что больше способствовало их прекращению: либеральные реформы Витте или жесткие меры Столыпина.

"В течение всей зимы 1908-1909 годов в Петербурге не выходило ни одной нелегальной газеты, не работала ни одна революционная организация. Так же обстояло дело почти повсюду в России", - писал жандармский генерал Герасимов.

"Новый революционный подъем" 1910-1911 годов, о котором говорилось в советских учебниках истории, по мнению большинства современных исследователей, также существовал лишь в воображении их авторов. Недовольных во всех слоях общества хватало, но режим, возникший на основе манифеста 17 октября, мог существовать еще долго, если бы не Первая мировая война и распутинщина.

Министр и царь

Госудма
Нынешняя Дума, в каком-то смысле, - наследница той, первой
Современный историк Игорь Бунич убежден, что Николай II осознанно и постепенно вводил демократию, "отлично понимая, что Россия еще не вполне готова к таким преобразованиям". Однако большая часть специалистов этого мнения не разделяет.

Менее чем за год до того, как издать манифест, в декабре 2004 года, Николай II твердо заявлял: "Я никогда, ни в каком случае не соглашусь на представительный образ правления, ибо я его считаю вредным для вверенного мне Богом народа". И о самом подписании он сообщил матери не как о желанном событии: "Я перекрестился и дал им все, чего они хотели".

Министр двора Владимир Фредерикс вспоминал, что император до последнего дня рассматривал введение военной диктатуры в качестве альтернативы политической реформе и якобы отказался от этой идеи лишь после того, как его двоюродный дядя, великий князь Николай Николаевич, предназначавшийся на роль диктатора, пообещал застрелиться на глазах у племянника, если тот будет настаивать.

Витте позднее писал, что "государь, при его политических вкусах, конечно, не пошел бы на конституцию, но не нашел никого из числа поклонников силы - все струсили".

Наконец, американский исследователь Роберт Мэсси сообщает, что царь уже в 1906 году избавился бы от Думы, если бы его не отговорил Столыпин, в то время еще министр внутренних дел.

Можно лишь гадать, отчего Николай и Александра Федоровна, зная, что их сын неизлечимо болен, не постарались обеспечить ему спокойную жизнь конституционного монарха.

По мнению Мэсси, они полагали, что именно из-за слабого здоровья цесаревич не выживет в такой сложной и жестокой стране, как Россия, не обладая полнотой власти.

Подлинным автором манифеста - и в текстовом, и в политическом смысле - был Витте. В начале октября он подал монарху "всеподданнейший доклад", в котором впервые прозвучала ставшая впоследствии знаменитой фраза: "Так жить нельзя!".

Его дальнейшая судьба сложилась незавидно. По словам министра иностранных дел Александра Извольского, "граф Витте оказался объектом жестоких нападок крайне правых и левых и встретил полное равнодушие со стороны умеренных либералов".

Меньше чем через год Николай II избавился от него. При дворе были убеждены, что Витте ведет дело к тому, чтобы дать России полноценную конституцию и возглавить первое правительство парламентского большинства. Сам экс-премьер это всегда отрицал.

В сегодняшней России к Витте относятся с пиететом. Его известным поклонником является, в частности, спикер Госдумы Борис Грызлов. Однако чтут его в основном как организатора строительства Транссиба и экономиста, принесшего стране твердый рубль и инвестиционный бум, а не как политика-реформатора.

В середине 1990-х, когда российский парламент стал вновь именоваться Государственной Думой, часть депутатов предложила считать ее созывы с учетом дореволюционных. Таким образом, нынешний созыв Думы был бы не четвертым, а восьмым. Однако подчеркивать историческую преемственность большинство законодателей не захотело, и идея в конце концов не прижилась.

Вековой юбилей свободы слова и парламентаризма в России не отметил никто, кроме немногочисленных активистов либеральных партий.

17 октября около 50 членов Республиканской партии, возглавляемой депутатом Госдумы Владимиром Рыжковым, в основном студентов, собралисьна Манежной площади в Москве. Аналогичные мероприятия прошли в Санкт-Петербурге, Твери и Барнауле - родном округе Рыжкова.

30 октября 25 активистов молодежного СПС и правозащитной группы "Совесть" раздавали листовки с текстом манифеста у станции московского метро "Улица 1905 года".

"Сто лет назад были провозглашены те свободы, которые, к сожалению, остаются проблемными в нашей стране и до сих пор", - заявил радиостанции "Эхо Москвы" заместитель председателя федерального совета СПС Леонид Гозман. "Замалчивание этой даты современной российской властью - тревожный знак", - считают в СПС.


МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ

ССЫЛКИ
Би-би-си не несет ответственности за содержание других сайтов


 

Русская служба Би-би-си – Информационные услуги