Skip to main contentAccess keys helpA-Z index
BBCRUSSIAN.COM
БИ-БИ-СИ НА ДРУГИХ ЯЗЫКАХ
Украинский
Азербайджанский
Узбекский
Киргизский
Остальные
Обновлено: пятница, 24 марта 2006 г., 11:10 GMT 14:10 MCK
Би-би-си: снаружи и внутри
Наталья Рубинштейн
Би-би-си, Лондон

Логотип
Би-би-си... Как бы мне припомнить, когда я впервые это слово услышала? Нет, как ни стараюсь, так глубоко не нырнуть.

После войны - о чудо! - нам вернули сданный, как было велено при её начале, четырехламповый радиоприёмник. Назывался ЦРЛ 10К. Ещё никакой синтетики. Полированный ящик из орехового дерева, передняя стенка затянута жёлтым шёлком, стеклышко c распластанной контурной картой размечено кружками - Будапешт, Мадрид, Лондон...

Крутишь чёрную эбонитовую ручку - тонкая стрелка бежит, и сквозь треск и шорох слышны музыка и невнятные голоса. Ну, покрутила день - и вернулась к радиоточке: "Школьный радиочас", "Музыкальная шкатулка", "Клуб знаменитых капитанов". Впрочем, "Клуб", кажется, позже.

Для мамы же ореховый ящик значил многое. Это была единственная вещь в нашей единственной комнате, купленная ею вместе с отцом тогда, когда и комната ещё не была единственной, а одной из четырёх в просторной квартире на улице Чехова. Последняя вещь, купленная в последнюю неделю перед папиным арестом, за два месяца до моего рождения. Что она там слушала, приглушая звук, приникая к радиоприёмнику, когда я укладывалась спать? Уже не спросишь...

"Из-за бугра"

Слово "Би-би-си" в добавке "Русская служба" вообще не нуждалось. Кто же слушал английское вещание? Одни чудаки - англофилы и англоманы
Вряд ли можно считать случайностью, что Русская служба Би-би-си открыла регулярное вещание на Советский Союз меньше чем через три недели после Фултоновской речи Черчилля. Её назначение было стать щелью в железном занавесе, ежедневным напоминанием о неотменяемом единстве мира.

Ефим Славинский вот говорит, что первую передачу Би-би-си услышал в 1947 году - про предоставление независимости Индии. Так то Славинский! Но с середины 1950-х я и сама уже вовсю была слушательницей Би-би-си и других, как тогда говорили, "голосов".

В "Крокодиле" их называли "вражескими". В то время слово "Би-би-си" в добавке "Русская служба" вообще не нуждалось. Кто же слушал английское вещание? Одни чудаки - англофилы и англоманы. Би-би-си говорило по-русски "из-за бугра" для нас и часто о нас, утоляя наш информационный голод.

О прошлом и настоящем, о закрытом докладе Хрущёва на ХХ съезде, о скандале на выставке в Манеже, о Пастернаке и романе "Доктор Живаго", о деле Бродского и деле Синявского-Даниэля, о восстании в Новочеркасске, о крушении поезда в Токсово - рядом с нами, под Ленинградом, о "Хронике текущих событий", о диссидентах и отказниках - это были, по тому времени, новые слова.

Недавно в передаче "Английский клуб" я спросила своих британских коллег Фрэнка Уильямса и Лиз Барнс, что они знали о русском вещании Би-би-си и его роли в России до поступления сюда на работу. "Ни-че-го!" - проскандировали они в один голос. Так что в мире одно незнание уравновешивалось другим.

Иностранные голоса

Летним вечером на дачной скамеечке три бабули обсуждают, какое радио слушают их взрослые дети. Говорит одна: "У нас всё больше "Голос Америки" уважают". Вторая: "А у нас так "Свободу". А третья, с вызовом: "А наши почитают Би-би-си: уж больно справедливо клевещут"
Летом 1966 года я шла с работы по дороге от станции к своему дому в Удельной, куда добрался своими новостройками Ленинград. Из открытых окон кооперативных двушек и распашонок в унисон себе самому несся голос "нашего наблюдателя" Анатолия Максимовича Гольдберга. На нашей окраине не глушили, ну, почти не глушили, - до самого вторжения в Чехословакию.

Уже у нас, как у всех, была "Спидола", транзисторный приёмник рижского производства, куда умельцы вставляли шестнадцати- и девятнадцатиметровый диапазоны. Считалось, что на них заглушка не так сильна. Брали приёмник, отправляясь кататься на лыжах, слушали на рыбалке, в турпоходе, на даче.

И имел хождение интеллигентский анекдот:

Летним вечером на дачной скамеечке три бабули обсуждают, какое радио слушают их взрослые дети. Говорит одна: "У нас всё больше "Голос Америки" уважают". Вторая: "А у нас так "Свободу". А третья, с вызовом: "А наши почитают Би-би-си: уж больно справедливо клевещут".

Анекдот точно отражает отличие в тоне бибисишного голоса - его сдержанность и уравновешенность. За то и любили, и знали по имени в каждом доме этот голос, этот "соткавшийся", сказал бы Булгаков, из эфира образ, - Анатолий Максимович Гольдберг. И в британской прессе, и в диссидентском мнении - с двух сторон - ему доставалось за прекраснодушие, за отсутствие жёстких оценок и бойцовских качеств.

Упрёки не всегда были несправедливы. Но он выиграл битву за слушателя, предложив не контрпропаганду, а контр-этику и контр-эстетику: "С одной стороны... но с другой стороны... а вот сумеют ли они прийти к соглашению... Посмотрим".

Противовес немоте

Би-би-си было противовесом домашней немоте. И в этом качестве учитывалось начальством: "А потом про этот случай раструбят по Би-би-си"
И это ежевечерне слушали люди, которым в домашнем эфире предлагали всегда одну единственно верную точку зрения. Сколько ни слушали других голосов из забугорья, а запомнился этот, с именем и отчеством. Разве только Виллис Кановер с его "Часом джаза" на "Голосе Америки" был популярен не меньше. Ну, так то джаз, а то политический комментарий! Смешно и сравнивать.

Особенным был исторический момент - от послесталинской оттепели к брежневским заморозкам, и особенным было в ту пору поколение советских слушателей Би-би-си, сделавшее звездой и легендой эфира не дискжокея, а политического комментатора. На следующем этапе новое, нормальное, поколение слушателей восстановило нормальную ситуацию, и его звездой и легендой стал первый русский дискжокей Сева Новгородцев.

Би-би-си было противовесом домашней немоте. И в этом качестве учитывалось начальством: "А потом про этот случай раструбят по Би-би-си". Би-би-си было вписано в контекст эпохи, и осталось в песнях Галича и Высоцкого.

Есть мемуарные свидетельства о Чуковском, Ахматовой, Сахарове, Солженицыне, Твардовском, отставном генсеке Хрущеве, вслушивавшихся в зарубежные голоса. (Вот и Горбачёву в августе 1991 года, во время путча, Би-би-си пригодилось в Фаросе). По этому радио можно было порой услышать и о себе. Так случилось с моей семьёй, когда мы с 1971 года стали отказниками. Это не значило, конечно, что с нами нельзя было сделать всего, что начальству заблагорассудится. Но, по крайней мере, этого нельзя было сделать втихую. Не так мало!

На Би-би-си

Жар и озноб охватили меня разом. Это было классическое раздвоение личности: на ту, которая у микрофона, и ту, которая у радиоприёмника. Это я-то - Лондон? Это я-то - Би-би-си?
Потом, уехав из России в Израиль, я много лет не слушала Би-би-си. Зато видела объявления в газете "Наша страна" - Би-би-си ищет сотрудников и проводит конкурс в Британском консульстве. Объявление, разумеется, имело в виду людей особых, двуязычных, как минимум, глубоких политических аналитиков и тёртых журналистов.

Куда мне в калашный-то ряд! Я и не совалась. Но, в конце концов, в какой-то момент пришлось сунуться, я прошла конкурс и была принята в штат.

5 августа 1985 года я впервые оказалась у микрофона Би-би-си. "Говорит Лондон, - объявила я, как меня научили. - Вы слушаете Русскую службу Би-би-си". И пошли, как положено, позывные - трубное приветствие из "Марша для датского принца" Иеремии Кларка. Жар и озноб охватили меня разом. Это было классическое раздвоение личности: на ту, которая у микрофона, и ту, которая у радиоприёмника. Это я-то - Лондон? Это я-то - Би-би-си?

Потом начались будни, рабочие смены, собственные передачи, служебные анекдоты и байки о славном прошлом, которого мне не досталось.

Три поколения

Звукооператор из аппаратной сказал мне в наушники: "Звонили из Мониторинга. Понимаешь, они сняли, советские только что сняли глушение, мы идём с тобой в чистом эфире. Скажи слушателям". И я сказала
Мой коллега Ефим Славинский говорит, что у микрофона Би-би-си за 60 лет сменилось три поколения. Первое, заложившее основы русского вещания на Би-би-си, - это люди из первой и второй эмиграции плюс перебежчики. Второе - с конца 1960-х годов - так называемая третья эмиграция, это бывшие слушатели Би-би-си, превратившиеся в его сотрудников. Третье поколение стало приходить на Би-би-си с начала 1990-х годов, и это уже был и есть свободный конкурсный отбор профессионалов-журналистов для работы в Лондоне и в Москве.

Поздней осенью 1987 года я вела из студии последнюю получасовую передачу дня: "21:30 по Гринвичу, в Москве половина первого ночи". Всё это уже шло на автопилоте, наизусть. Главная радость - ещё тридцать минут и домой. "В программе этого получаса: после полного выпуска последних известий, вы услышите последний на сегодня выпуск радиохроники текущих событий "Глядя из Лондона". Но сначала новости в подробном изложении".

И пока новостник, сидя напротив, читал в микрофон бюллетень новостей, звукооператор из аппаратной сказал мне в наушники: "Звонили из Мониторинга. Понимаешь, они сняли, советские только что сняли глушение, мы идём с тобой в чистом эфире. Скажи слушателям". И я сказала.

Чистого эфира желаю я на следующие 60 лет всем тем, кого связывает между собою Русская служба Би-би-си: её сотрудникам - у микрофона в студии или на месте событий, её слушателям - по старинке ли у приёмника или по-новому, у персонального компьютера. Чистого эфира всем!




АУДИО/ВИДЕО
60 лет в эфире: знаменитые гости программ


О музыке, звучавшей на волнах Русской службы


28 лет под звуки глушилок: воспоминания




 

Русская служба Би-би-си – Информационные услуги

Главная | В мире | Россия | Экономика | Наука и техника | Люди |
Культура | Британия | Аналитика | Вам слово | Мир в кадре | Learn English | Радио | Партнеры