Skip to main contentAccess keys helpA-Z index
BBCRUSSIAN.COM
БИ-БИ-СИ НА ДРУГИХ ЯЗЫКАХ
Украинский
Азербайджанский
Узбекский
Киргизский
Остальные
Обновлено: понедельник, 06 марта 2006 г., 00:42 GMT 03:42 MCK
"Ахматова всегда говорила: "Я - хрущевка"
Открытая книга
Во времена Оттепели при каждом предприятии существовали литературные кружки
Ефим Славинский, один из ветеранов Русской службы Би-би-си, уехал из СССР в 1970-х годах. Во времена Оттепели он активно участвовал в литературной жизни Ленинграда и был знаком со многими поэтами, получившими потом широкую известность. Своими воспоминаниями он поделился с корреспондентом BBCRussian.com Константином Рожновым.

Е.Славинский: Если говорить о самых ранних годах Оттепели, о первых годах после смерти Сталина, то наступило некоторое облегчение. Илья Эренбург гениально понял конъюнктуру и моментально написал роман, заглавие которого определило эпоху. Это посредственный роман, который прочли все - "Оттепель". Лишь потом я узнал, что Эренбург не был оригинален. Сам термин "оттепель" употребил еще поэт Федор Тютчев. Он именно этим словом определил состояние России после смерти императора Николая I.

Оттепель - это неустойчивое состояние. То на заморозки повернет, то потеплеет. И так вот оно и было тогда
Оттепель - это неустойчивое состояние. То на заморозки повернет, то потеплеет. И так вот оно и было тогда. То тебе объявили с трибуны XX съезда, что Сталин был бандит и так дальше жить нельзя. Но проходит несколько месяцев, все вроде довольны - и вдруг наши танки в Венгрии. Мораль была такая - дети, не забывайтесь.

Би-би-си: Вы действительно "не забывались"?

Е.С.: Не забывались, но многое начали себе позволять: рассказывали рискованные анекдоты, заужали брюки; на чтение стихов собирались толпы; зазвучал настоящий джаз.

Би-би-си: Примерно в то же время появились первые барды...

Е.С.: Появилась самодеятельная песня. Первые, кого я услышал, были ленинградские барды (хотя им так и не придумали название). Саша Городницкий, например. Потом я уже услышал Окуджаву, Визбора...

В целом, наше поколение начало петь свои собственные песни. Это одно из его отличий. Причём орать, горланить.

Би-би-си: А что происходило в то время в поэзии?

Поэзия - это очень мобильное средство. Нацарапал стишки, утром вышел к памятнику Маяковскому, прочитал их - и уже их повторяет человек двадцать по всему городу
Е.С.: Поэзия - это очень мобильное средство. Нацарапал стишки, утром вышел к памятнику Маяковскому, прочитал их - и уже их повторяет человек двадцать по всему городу. Появился самиздат, причем, в первую очередь, поэтический самиздат. Потому что поэзию как мобильную вещь можно утащить в кармане.

Кроме того, в самой структуре советского общества был фактор, способствующий поэзии: в каждом вузе, при каждом более или менее крупном предприятии и институте существовали литературные кружки - ЛИТО.

Би-би-си: Это были абсолютно любительские объединения, или же можно говорить о каком-то профессиональном уровне ЛИТО?

Е.С.: Ими руководили профессиональные писатели и поэты, которые работали по разнарядке Союза писателей, якобы под партийным контролем. Но на ЛИТО мог прийти любой, прийти со своей компанией, прийти со своими стихами и прочитать их - безо всякой предварительной цензуры. В Ленинграде было несколько выдающихся ЛИТО.

В этих ЛИТО выделились толковые поэты, о которых говорил весь город, хотя ни одной их строчки не было опубликовано. Это группа поэтов, которую впоследствии назвали "Ахматовские сироты": Евгений Рейн, Дмитрий Бобышев, Анатолий Найман. И впоследствии к ним - немножко с опозданием - присоединился Иосиф Бродский. Кроме того, группа университетских поэтов - Михаил Еремин, Леонид Виноградов. Группа поэтов Горного института - Городницкий, к примеру, и Глеб Горбовский. Мне десятки имен приходят на память...

Би-би-си: То есть, получается, в обществе возникла потребность именно в новых, совсем молодых поэтах?

Е.С.: Возникла необходимость говорить своими словами. Цензура чуть-чуть облегчилась. Конечно, все поэты, которых я назвал, до печати не доходили. Евгений Рейн опубликовал свою первую книжку, когда ему уже исполнилось 50 лет. Но ничто не мешало ему считаться замечательным поэтом, потому что его стихи ходили в тысячах списков. То же самое с Бродским. При его в жизни в Союзе было опубликовано, может быть, три стихотворения, в том числе два детских, и два-три перевода. Но в середине 1960-х в Ленинграде было не найти человека, который хотя бы не слышал бы его имени.

Би-би-си: А кто из поэтов, которые печатались, пользовались каким-то влиянием?

Е.С.: Константин Симонов, Борис Слуцкий, Леонид Мартынов... В гораздо большей степени молодежь читала тогда стихи начала 1920-х годов. Ранний Тихонов был невероятно популярен.

Би-би-си: А такая величина, как Анна Ахматова - она "вписалась" в Оттепель?

Ахматова говорила: "Какой он странный, Борис Леонидович [Пастернак]. В наше время достаточно дать знакомым машинопись - и через несколько дней весь город читает эти стихи"
Е.С.: Именно! Для нее смерть Сталина и XX съезд были очень важными событиями. Во-первых, освободили ее сына... Она всегда говорила о себе: "Я - хрущевка". Она даже рассказывала, что к ней приходит Борис Пастернак и жалуется, что какие-то его стихи не печатают. Она говорила: "Какой он странный, Борис Леонидович. В наше время достаточно дать знакомым машинопись - и через несколько дней весь город читает ваши стихи".

Вокруг нее сразу появились поклонники и молодые люди, которые ее понимали. Ее стихи сразу пошли по рукам. Даже стихи, которые она боялась отпускать по рукам - скажем, "Реквием", явно антисоветская вещь против репрессий. Какие-то люди приходили с невероятными гигантскими магнитофонами и ее записывали.

Би-би-си: В 1964 году был суд над Иосифом Бродским, вашим знакомым. Каковы были ваши ощущения в тот момент? Вам было страшно?

Е.С.: Мне было противно. Я сидел в зале. Психологически зал четко делился на две половины - на людей, которые ему сочувствовали, и людей, которых туда пригнали, чтобы они создавали общественное мнение. Судья спросила у подсудимого: "Кто вам сказал, что вы поэт? У вас есть справка?". А Иосиф так растерянно говорит: "Я думаю, что это от Бога...". Ну и загремел...

Бродского обвинили в тунеядстве - в то время, как он зарабатывал переводами, и это было доказано на суде. Предъявлялись квитанции за его переводы. Пять лет ссылки - но его удалось оттуда вырвать. Он еще легко отделался. А вот, скажем, Синявский и Даниэль отсидели свои сроки в Перми...

Би-би-си: Каким вам запомнился ранний Бродский?

Бродский покорял только своей энергией. Тем, что он мог писать и читать стихи километрами
Е.С.: Он покорял только своей энергией. Тем, что он мог писать и читать стихи километрами, из него пёрло. По-настоящему хорошие стихи он начал писать, уже прославившись, уже в 1970-х годах, уже даже эмигрировав. Я считаю, что то, что он написал в эмиграции, лучше, чем написанное в свое время в Советском Союзе.

Би-би-си: Какое влияние оказала Оттепель на дальнейшее развитие поэзии?

Е.С.: Это влияние было решающим. В годы Оттепели увлечение поэзией было массовым. В 1970-е годы стало хуже - в том смысле, что попса начала вытеснять поэзию. В начале же 1960-х поэзию слушали, поэзией активно занимались миллионы. Вместе с тем, сейчас поэтов невероятное количество, их всё больше и больше. И в России они никогда не переведутся, потому что русский язык не исчерпал себя в поэтическом смысле. Но все же поэзия - это сейчас второстепенный вид искусства.



 

Русская служба Би-би-си – Информационные услуги

Главная | В мире | Россия | Экономика | Наука и техника | Люди |
Культура | Британия | Аналитика | Вам слово | Мир в кадре | Learn English | Радио | Партнеры