Skip to main contentAccess keys helpA-Z index
BBCRUSSIAN.COM
БИ-БИ-СИ НА ДРУГИХ ЯЗЫКАХ
Украинский
Азербайджанский
Узбекский
Киргизский
Остальные
Обновлено: понедельник, 06 марта 2006 г., 00:41 GMT 03:41 MCK
Как Запад узнал о докладе Хрущева
Кремль
Несколько западных корреспондентов освещали в Москве XX съезд КПСС
Джон Ретти, который в середине 1950-х годов был корреспондентом агентства Рейтер в Москве, вспоминает о том, как секретный доклад Никиты Хрущева на XX съезде КПСС стал достоянием международной общественности.


В один из вечеров, это было в ранних числах марта 1956 года, я упаковывал чемоданы в своей московской квартире, чтобы на следующее утро отправиться на отдых в Стокгольм. И вдруг раздался звонок. Это был Костя Орлов, мой молодой московский знакомый.

Говорили, что слова Хрущева прозвучали столь неожиданно, что у нескольких присутствовавших случился сердечный приступ, а другие после этого якобы покончили с собой
"Мне очень нужно тебя увидеть до твоего отъезда", - сказал он напряженно. Но я не слишком-то хотел этого - было уже поздно, а вставать на следующее утро нужно было ни свет ни заря.

В течение 10 дней в феврале того года несколько западных корреспондентов освещали в Москве XX съезд КПСС, на котором, завуалированным намеком на Сталина, был осужден культ личности.

Вечером, после официального закрытия съезда, в здании ЦК КПСС по-прежнему шла напряженная работа, свет в окнах горел всю ночь. Мы, корреспонденты, задались вопросом - почему? Ведь съезд уже закончился. И тогда поползли слухи: дескать, Хрущев сделал на секретном заседании какой-то сенсационный доклад, открыто назвав Сталина убийцей и палачом, виновным в гибели многих членов партии.

Говорили, что его слова прозвучали столь неожиданно, что у нескольких присутствовавших случился сердечный приступ, а другие после этого якобы покончили с собой.

"Не служит ли он в КГБ?"

В нашем доме жили одни иностранцы, а на входе стояла охрана. Несмотря на это, Орлов умудрялся приходить ко мне без проблем
Услышав в голосе Орлова напряженность и спешку, я пригласил его приехать к себе. В то время для представителей западных стран иметь друзей из советских граждан из неофициального круга было настоящей удачей.

В годы сталинского правления жители страны даже не осмеливались заводить несанкционированные знакомства с иностранцами. Это грозило немедленным арестом и обвинением в шпионаже. Правда, спустя три года после смерти Сталина москвичи почувствовали некоторое послабление так называемой хрущевской Оттепели, но, тем не менее, напряженность и страх все еще ощущались.

Орлова же все это как будто не задевало. Мы познакомились с ним за год до этого, и он пригласил меня к себе в гости, в комнату в перенаселенной коммуналке - многие москвичи ютились подобным образом в послевоенное время.

Чаще, однако, он приходил ко мне сам. В нашем доме жили одни иностранцы, а на входе стояла охрана. Несмотря на это, Орлов умудрялся приходить ко мне без проблем, и у меня даже появились подозрения, не служит ли он в КГБ.

Не фальшивка ли?

На следующий день я, весь на нервах, полетел в Стокгольм с блокнотом в кармане и с ощущением, что раскаленный до предела блокнот готов прожечь в моем костюме дыру
Он, наконец, пришел и безо всяких прелюдий перешел к деталям хрущевского доклада. Новости прозвучали куда более сенсационно, чем я мог предполагать.

По словам Орлова, этот доклад читали на партсобраниях, а ему удалось увидеть текст из рук своего друга - члена партии. Вопрос был один: могу ли я ему верить? Не утка ли это, не фальшивка ли? Последствия могли быть более чем серьезными, и для меня, и для агентства Рейтер.

Я позвонил Сиднею Вейланду, своему боссу, и договорился о встрече с ним в полночь. Опасаясь микрофонов спецслужб, мы гуляли по заснеженным улицам, и я, делая паузы, рассказал ему всю историю.

В конце концов, мы решили, что можем верить Орлову. На следующий день я, весь на нервах, полетел в Стокгольм с блокнотом в кармане и с ощущением, что раскаленный до предела блокнот готов прожечь в моем костюме дыру.

Я попросил сотрудников Рейтер не ссылаться ни на меня, ни на московские источники ни в коем случае, поскольку мне нужно было еще возвращаться в Москву и я не хотел оказаться под колпаком цензуры.

В результате я вернулся, и до осени ничего не происходило, и вот тогда-то, спровоцированные ударной волной хрущевского доклада, начались восстание в Венгрии и волнения по всей Центральной Европе и в самом Советском Союзе.

В Москве же хрущевская Оттепель постепенно стала "подмерзать", а я стал ощущать на себе давление со стороны КГБ. Я попросил отозвать меня из Москвы, чтобы больше туда уже не возвращаться.

Сам Хрущев?

Однако 32 года спустя, в эпоху новой, горбачевской Оттепели, я все-таки вернулся в российскую столицу по заданию газеты "Гардиан". И тогда мне стало очевидно, что, возможно, Костя Орлов действовал не сам по себе.

Кто же его мог ко мне послать? Кто приказал ему передать подробности сенсационного доклада? Мог ли это быть сам Никита Хрущев, который хотел таким образом дать понять западному миру, что он порвал с наследием Сталина?

Все, кому я задавал этот вопрос, соглашались, что это действительно мог быть он. Однако, всей правды уже, увы, не узнать.



 

Русская служба Би-би-си – Информационные услуги

Главная | В мире | Россия | Экономика | Наука и техника | Люди |
Культура | Британия | Аналитика | Вам слово | Мир в кадре | Learn English | Радио | Партнеры