Skip to main contentAccess keys helpA-Z index
BBCRUSSIAN.COM
БИ-БИ-СИ НА ДРУГИХ ЯЗЫКАХ
Украинский
Азербайджанский
Узбекский
Киргизский
Остальные
Обновлено: понедельник, 06 марта 2006 г., 00:43 GMT 03:43 MCK
Путь коммунистической Польши к свободе

Владимир Эленбоген
BBCRussian.com, Москва

Кремль и Красная площадь
Эхо закрытого доклада Хрущева на съезде разнеслось далеко от Кремля
1956 год (равно как и 1980-й - рождение "Солидарности"), стал одним из ключевых моментов в истории коммунистической Польши.

Иностранцы не присутствовали на закрытом заседании ХХ съезда КПСС 25 февраля 1956 года, но впоследствии текст доклада - не тот текст, который читал Хрущев, а немного подработанный - раздали главам делегаций, которые присутствовали на съезде.

Получила текст и польская делегация во главе с первым секретарем ЦК Польской объединенной рабочей партии Болеславом Берутом. Она увезла документ в Варшаву, а сам Берут в Москве заболел и умер 12 марта.

Это серьезно повлияло на последовавшее решение польских властей относительно распространения текста доклада Хрущева, так как именно Берут был олицетворением сталинизма в Польше, отмечает российский историк, ведущий научный сотрудник Института славяноведения Российской академии наук Альбина Носкова.

Особенностью Польши по сравнению с другими соцстранами стало то, что текст закрытого доклада Никиты Хрущева на съезде распространялся достаточно широко
Павел Махцевич, польский историк
Павел Махцевич, польский историк, в недавнем прошлом директор Бюро общественного просвещения государственного Института национальной памяти, заявил в интервью BBCRussian.com, что "особенностью Польши по сравнению с другими соцстранами стало то, что текст закрытого доклада Никиты Хрущева на съезде распространялся достаточно широко. Переведенный на польский язык текст был напечатан тысячами экземпляров, его читали на открытых партийных собраниях, на которых присутствовали и беспартийные".

Поступить иначе польские власти не могли, так как "политически это был бы очередной проигрыш", - отмечает Носкова.

"В марте-апреле прошли тысячи собраний в трудовых коллективах, где не только читали доклад, но и происходило обсуждение", - подчеркивает Махцевич.

События в Москве вызвали разительные перемены в польском обществе, ранее немыслимые.

По словам Махцевича, "открыто обсуждались советское влияние, будут ли выведены советские войска, когда Польшу покинут советские советники, которые работали в армии и госбезопасности. Поднимались даже вопросы о возврате Польше Вильна и Львова, которые после Второй мировой войны отошли СССР; о депортациях в 1940 году, о том, что СССР не помог Варшавскому восстанию".

В центре общественной дискуссии оказалась и возможность возврата к власти Владислава Гомулки, которого в 1948 году отстранили, а в 1951 - арестовали. Гомулка приобрел в обществе имидж страдальца, ибо смел перечить Сталину. В 1954 году он был освобожден, но в политической жизни не участвовал.

"Именно в этот момент десталинизация, которая прежде была очень осторожной, шла под контролем сверху, резко ускорилась и охватила широкие народные массы, которые страстно желали перемен", - указывает Махцевич.

Носкова же обращает внимание на то, что предметом обсуждения в Польше стало и то, что "возможен не советский, а польский путь развития, некая национальная специфика", о чем еще в 1945 году говорил Гомулка.

В полный рост встал вопрос о суверенитете Польши и советской политике в отношении этой страны, подчеркивает российский историк.

Разоблачения Хрущева вызвали заметное ослабление репрессивного аппарата коммунистической власти в Польше, отмечает Махцевич.

Почему именно Познань?

Неблагоприятное положение в экономике и социальной сфере Польши усиливалось. Росли цены, падала реальная зарплата. Общественное недовольство искало выхода.

Мирная демонстрация в Познани, снятая скрытой камерой сотрудника госбезопасности (из собрания Велькопольского музея борьбы за независимость)
На первом этапе события в Познани развивались мирно
Ситуация в регионе вокруг Познани усугублялась недостатком капиталовложений, так как власти в Варшаве полагали, что там был и так высокий уровень экономического развития. В 50-е годы ХХ века в этих местах с особым рвением проводилась коллективизация, которая отторгалась польским обществом.

События на бывшем вагоностроительном заводе Цегельского (тогда имени Сталина) вызревали еще с осени 1955 года и имели социально-экономическую подоплеку.

Переговоры делегации предприятия в конце июня 1956 года с властью в Варшаве не дали результатов.

28 июня рабочие объявили забастовку, которую поддержали другие предприятия города.

Махцевич обращает внимание на то, что в Познани преобладали потомственные рабочие со стажем еще довоенной профсоюзной работы и традициями классовой борьбы.

Забастовка переросла в демонстрацию и стотысячный митинг с экономическими требованиями перед зданием познаньских органов власти.

Альбина Носкова считает, что особый размах социальному протесту в Познани придала проблема советско-польских отношений, зависимости Польши от Москвы.

Выплескивалась наружу ненависть за пакт Молотова-Риббентропа, Катынь, Варшавское восстание, трагедию Армии Крайовой
Альбина Носкова, российский историк
Именно этим было обусловлено яростное сопротивление толпы милиции и затем польским войскам, полагает она.

"Выплескивалась наружу ненависть за пакт Молотова-Риббентропа, Катынь, Варшавское восстание, трагедию Армии Крайовой", - отмечает Носкова.

После того, как распространились сведения об аресте делегации, которая ездила в Варшаву, страсти накалились, толпа захватила тюрьму и освободила заключенных, были захвачены суд и прокуратура. В руки демонстрантов попало оружие.

Когда люди приблизились к управлению госбезопасности в Познани, оттуда раздались выстрелы, рассказывает Махцевич. Был открыт ответный огонь.

"То, что началось как демонстрация, забастовка, превратилось в восстание против коммунистической власти с оружием в руках", - говорит польский историк.

Российский историк считает более точным определение событий в Познани, прежде всего, как массового протеста отчаявшихся людей, требовавших от власти решительных экономических и политических перемен.

Ближе к вечеру в Познань вошли польские войска, и начались разгон демонстрантов и разоружение тех, кто завладел оружием.

Власти утверждали, что в результате подавления событий в Познани погибли 53 человека, позднее общая оценка количества жертв достигла 74 человек.

Коммунистические власти в Варшаве выпустили официальное сообщение, в котором организаторами событий в Познани были названы "империалистическая агентура и реакционное подполье".

Ненапрасные жертвы

Махцевич отмечает, реакция властей поначалу была весьма резкой, арестованы были 500 человек. Премьер Юзеф Циранкевич даже говорил о том, что следует "поотрубать руки тем, кто замахнулся на власть народа". Появились опасения, что десталинизация вообще прекратится, как это было тремя годами ранее в ГДР.

Владислав Гомулка выступает на митинге в Варшаве (фото с сайта Wladyslaw Gomulka on line)
Кризис в октябре разрешился приходом Гомулки к власти
В Польше пошло иначе. Власть увидела, что взрыв общественного недовольства может произойти и в других городах и нашла аппаратный выход из ситуации, подчеркивает Альбина Носкова.

По словам Павла Махцевича, был реализован прагматичный подход. Было признано, что единственным политиком, который может взять ситуацию под контроль, является Гомулка. Начались переговоры об условиях его возврата в партийное руководство. Гомулка соглашался лишь при условии, что станет первым секретарем ПОРП.

После долгих переговоров была достигнута договоренность, что в октябре Гомулка вновь получит власть.

Махцевич подчеркивает, что советское руководство старалось, чтобы Гомулка не вернулся к власти.

В Москве, отмечает Носкова, вызывало особую тревогу стремление польских коммунистов самостоятельно решить проблему нового руководства. Не было доверия и к Гомулке.

19 октября начал работу 8-й пленум ЦК ПОРП. В этот же день в Варшаву прилетел Хрущев и другие партийные деятели, а также генералы. Одновременно подразделения советских войск, расквартированные в Польше, подошли к столице на расстояние нескольких десятков километров.

Можно сказать, что началась советская интервенция. Ситуация была на грани народного восстания. Каждую минуту могла пролиться кровь, отмечает Махцевич.

По мнению Носковой, это была скорее жесткая демонстрация силы, для настоящей интервенции советских войск в Польше было маловато.

19 октября шли напряженные переговоры польских властей с советской делегацией. Гомулка убеждал Хрущева, что его приход к власти не угрожает советским интересам, что Польша не выйдет из Варшавского договора, так как без этого не удастся удержать западную границу ПНР; что страна нуждается в советской помощи.

Однако Носкова считает, что важным для переговоров в Варшаве следует считать вывод Хрущева о неизбежности устранения зримых факторов внутренней политики Польши.

На следующий день передвижение советских войск было остановлено, и советская делегация улетела.

События в Познани и 8-й пленум ЦК ПОРП показали власти, что есть своего рода тоннель, пройдя по которому власть может самосохраниться, освободившись от одиозных признаков национальной зависимости от Москвы
Альбина Носкова
Однако, как отмечает польский историк, Хрущев продолжал размышлять, что делать дальше - согласиться с приходом Гомулки к власти или пойти на военное вторжение.

"На решение советского лидера повлияли два фактора: руководство китайской компартии выступило против советской интервенции в Польше, а 23 октября началось восстание в Венгрии, и было решено отказаться от военной интервенции в двух странах одновременно", - полагает Махцевич.

Носкова считает, что китайская сторона оказала морально-политическую поддержку новому польскому руководству, и это сыграло весьма серьезную роль.

Поведение же Москвы определялось тем, что у советского руководства был свой внешнеполитический стереотип в отношении Польши.

"Положив миллионы жизней во время войны и устранив угрозу физическому существованию, в частности польской нации, Москва считала, что завоевала право на обеспечение своей безопасности путем создания пояса подконтрольных государств вдоль границы", - полагает российский историк.

По мнению Носковой, в то же время в руководстве СССР понимали, что поляки не остановятся перед сопротивлением, но недооценивали степень неприятия, существовавшую в польском обществе. Это обусловило отсутствие чрезвычайно жестких мер.

Хрущев уступил, так как в СССР опасались выхода ПНР из Варшавского договора и "прорыва этого важнейшего звена во всей внешнеполитической стратегии СССР, - объясняет Носкова. - "Это не Венгрия, Польша - прямой путь в Германию".

"Кризис был разрешен ценой пересмотра советско-польских отношений, реформы становились внутренней проблемой самой польской власти", - указывает Носкова.

Гомулка, придя к власти, смог учесть близкие ему общественные настроения: вопрос о коллективизации был снят, из госбезопасности и армии были удалены советские советники, Рокоссовский и другие советские офицеры вернулись в СССР, был ликвидирован аналог советского КГБ, вызывавший всеобщую ненависть.

По образному выражению Носковой, "события в Познани и 8-й пленум ЦК ПОРП показали власти, что есть своего рода тоннель, пройдя по которому власть может самосохраниться, освободившись от одиозных признаков национальной зависимости от Москвы".

Она считает, что ограничителем суверенитета Польши оставалась проблема западной границы, так как на Потсдамской конференции 1945 года западные земли лишь передали под управление польского государства и без поддержки СССР, в условиях договора о границе только с ГДР этот рубеж была уязвим.

Пришедший к власти Гомулка получил поддержку значительной части польского общества, соединив вопрос независимой внутренней политики с верностью союзу с СССР.

Это продемонстрировал митинг 24 октября в Варшаве, на котором сотни тысяч поляков приветствовали нового лидера, отмечает Носкова.

Первый, но важный шаг

Десталинизация в Польше пошла дальше, чем в других коммунистических странах
Павел Махцевич
Павел Махцевич полагает, что 1956 год, равно как и 1980-й (рождение "Солидарности"), были ключевыми моментами в истории коммунистической Польши.

"Десталинизация в Польше пошла дальше, чем в других коммунистических странах: было покончено с коллективизацией, церковь обрела гораздо большую свободу деятельности и серьезно укрепила свои позиции, люди получили право на личную жизнь, определенная свобода появилась в сфере культуры", - отмечает он.

Все это стало основой дальнейших перемен.

В дальнейшем политика стала более жесткой, многие реформы были свернуты, но возврата к репрессиям наподобие тех, что были до 1956 года, уже больше не было, указывает польский историк.

Постепенно вызревали условия для зарождения политической оппозиции во второй половине 70-х годов и появления многомиллионного профсоюза "Солидарность" в 80-е годы.

По мнению Альбины Носковой, до законодательного закрепления западной границы договорами с ФРГ в 1970 году и решений Хельсинкской конференции 1975 года Польша оставалась весьма тесно связана с СССР, а позднее пошли другие процессы.

Ряд польских историков утверждает, что 1956 год помог коммунистам удержаться у власти.

Носкова тоже полагает, что и Хрущев и Гомулка - каждый по-своему - удлинили срок существования коммунистического режима, укрепив в 1956 году власть партийно-государственной номенклатуры.

Однако, по мнению Павла Махцевича, покончить с коммунизмом прежде, чем к власти в СССР пришел Михаил Горбачев, было невозможно.

Носкова добавляет, что без ХХ съезда и произошедших после него изменений в оценках действительности и в общественных настроениях в СССР эта фигура могла и не появиться.

А если бы...

После этого [гипотетического кровавого подавления волнений в Польше] могла бы тоже наступить либерализация - так часто бывало в истории. Но для Польши это было бы хуже, не было бы столь кардинальных перемен, какие произвел Гомулка, и было бы гораздо больше жертв
Павел Махцевич
На вопрос BBCRussian.com о том, что было бы, если бы ничего подобного ХХ съезду КПСС не случилось, Махцевич ответил, что коммунизм бы, скорее всего, продолжался до 80-х годов ХХ века, но выглядел бы иначе, ибо к 1956 году сформировался громадный потенциал общественного недовольства, ситуация в экономике была катастрофическая. Могло дойти до "взрыва" в национальном масштабе, и этот бунт был бы подавлен самым кровавым способом.

"После этого могла бы тоже наступить либерализация - так часто бывало в истории. Но для Польши это было бы хуже, не было бы столь кардинальных перемен, какие произвел Гомулка, и было бы гораздо больше жертв", - отмечает польский историк.

Процесс шел бы медленнее, хуже, труднее, полагает он.

Носкова отмечает, что если бы не ХХ съезд, то осознание советским обществом дефектности социалистической системы было бы еще более замедленным, а общественный протест пошел бы по пути нараставших социально-экономических потрясений и когда-то принял бы катастрофические политические формы.

То, что произошло в 1956 году в Польше - это был лучший из возможных сценариев перемен в рамках коммунистической системы, уверен Павел Махцевич.


МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:



 

Русская служба Би-би-си – Информационные услуги

Главная | В мире | Россия | Экономика | Наука и техника | Люди |
Культура | Британия | Аналитика | Вам слово | Мир в кадре | Learn English | Радио | Партнеры