БИ-БИ-СИ НА ДРУГИХ ЯЗЫКАХ
Украинский
Азербайджанский
Узбекский
Киргизский
Остальные
Обновлено: пятница, 15 июля 2005 г., 07:28 GMT 11:28 MCK
Глава 17. 1994-2001 г.г. Ни войны, ни мира

Главы из русского издания книги "Черный сад"
Том де Ваал

Стабильность Алиева

В мае 1994 года отношения между Арменией и Азербайджаном перешли в стадию замороженного конфликта, когда массовое насилие прекратилось, но политические разногласия оставались нерешенными. В течение последующих нескольких лет Армения переживала политический кризис. Отвыкший от мирного развития Азербайджан, был обречен на удушающий порядок, установленный Гейдаром Алиевым.

Президент Алиев воспользовался окончанием войны для того, чтобы взять под свой контроль Азербайджан. Он постепенно избавился от своих реальных и потенциальных противников, начав с чистки в армии. В августе 1994 года группу армейских командиров, в том числе бывшего министра обороны Рагима Газиева и лидера Народного фронта Арифа Пашаева, отдали под суд обвинив в том, что два года назад они сдали Шушу армянам.

В октябре 1994 года, президент был в Нью-Йорке, когда узнал об убийстве вице-спикера парламента Афиятдина Джалилова и о мятеже подразделений Отряда полиции особого назначения - ОПОНа (ранее - ОМОН). Президент спешно вернулся в Баку, где с театральной неожиданностью обвинил премьер-министра Сурета Гусейнова в попытке государственного переворота с целью захвата власти. Гусейнов бежал в Россию вслед за Газиевым, который загадочным образом бежал из тюремного заключения. В Москве оба политических деятеля обнаружили свои симпатии, выразив поддержку бывшему президенту Муталибову. Позднее обоих депортировали в Азербайджан, где приговорили к длительным срокам тюремного заключения.

Расправившись с пророссийской оппозицией, Алиев переключил свое внимание на другого противника. В марте 1995 года командир ОПОНа Ровшан Джавадов, оправданный по делу о предыдущей попытке государственного переворота, захватил одну из казарм в Баку и отказался сдать оружие. Для подавления мятежа Алиев послал против опоновцев войска. Десятки людей были убиты, включая и самого Джавадова, умершего от потери крови по дороге в больницу. Истинные организаторы этого мятежа так и остались неизвестны, однако, вероятно, среди его теневых вдохновителей были действовавшие на свой страх и риск элементы из турецких органов безопасности, а также члены националистического движения "Бозкурт" - "Серые волки". В числе арестованных и посаженных в тюрьму мятежников был местный лидер "Серых волков" и бывший министр внутренних дел Искендер Гамидов.

К этому моменту Алиев уже получил бесценную козырную карту, необходимую ему для стабилизации страны - разработку азербайджанских нефтяных месторождений. В 1994 году некоторые эксперты стали предсказывать новый нефтяной бум в Баку. Правда, часть из ранее сделанных прогнозов, например, что Каспийское море может стать новым Персидским заливом, оказалась чересчур оптимистичной, но более сдержанные оценки говорили о том, что Каспий может стать, по меньшей мере, вторым Северным морем, и со временем давать 5% мировой добычи нефти.

В 1993 году, незадолго до свержения, бывший тогда президентом Азербайджана Абульфаз Эльчибей вел переговоры с западными компаниями по поводу совместной разработки каспийских нефтяных месторождений. Переговоры продолжались при Алиеве, однако их продвижению препятствовала коррумпированность азербайджанских чиновников (ходили слухи, что некое официальное лицо попросило у британской нефтяной компании British Petroleum 360 миллионов долларов в качестве аванса за подпись под контрактом). Осенью 1994 года правительство, в конце концов, подписало контракт по разработке трех нефтяных месторождений с консорциумом компаний, которые объединились в "Азербайджанскую международную операционную компанию" - АМОК (или в английской аббревиации - AIOC). Сделка оценивалась в восемь миллиардов долларов и была названа "контрактом века"

Президент Азербайджана стремился создать широкую международную коалицию для поддержки своих новых нефтяных проектов. Первоначально центральное место в его планах занимала Россия. Он предполагал, что нефть будет переправляться по российским нефтепроводам, поэтому российская компания "Лукойл" получила десять процентов акций в консорциуме AIOC. Однако львиная доля консорциума принадлежала западным компаниям, в основном BP и Amoco, которые начали менять политическую программу Алиева. Под давлением США Алиев был вынужден отозвать предложение Ирану пятипроцентного пакета акций AIOC.

Создание AIOC увенчалось успехом. Возможно, важнейшее событие за все президентство Алиева произошло в ноябре 1997 года, когда в присутствии высоких гостей со всего мира "ранняя нефть" из азербайджанского месторождения "Чираг" пошла в черноморский порт Супса в Грузии. Торжественный пуск месторождения в эксплуатацию, а также тот факт, что нефть пошла через Грузию, а не Россию, ознаменовали разворот Алиева на Запад. Тремя месяцами ранее он посетил с весьма успешным визитом в Вашингтон. В американской столице ветерана брежневской эры встречали бывшие "генералы" "холодной войны" Збигнев Бжезинский и Генри Киссинджер.

Была определена и новая цель, цементирующая эти теплые отношения с Западом, -прокладка нефтепровода для экспортных поставок бакинской нефти в турецкий порт Джейхан на Средиземном море. С 1997 года правительство США стало оказывать проекту нефтепровода "Баку-Тбилиси-Джейхан" мощную политическую поддержку, несмотря на сомнения ряда нефтяных компаний в его коммерческой обоснованности. Проект "Баку-Тбилиси-Джейхан" символизировал стремление Вашингтона привязать Азербайджан и Грузию к Западу через Турцию и проводить политику сдерживания в отношении России и Ирана. Таким образом, этот проект по-новому поляризовал Армению и Азербайджан, втянув Азербайджан в орбиту Вашингтона и подтолкнув Армению к альянсу с Россией и Ираном.

Посредничество конкурентов

Хотя обе стороны соблюдали заключенное в мае 1994 года соглашение о прекращении огня в Нагорном Карабахе, в зону конфликта не были введены международные силы по поддержанию мира, и никакого политического соглашения подписано не было. Самое большее, чего удалось добиться посредникам, так это новое соглашение о соблюдении перемирия в течение неопределенного срока, подписанное 26 июля военными лидерами Армении, Азербайджана и Нагорного Карабаха - причем все три подписи впервые были поставлены на одном и том же листе бумаги.

Обе стороны постепенно укрепляли свои оборонительные рубежи на границе, превращая линию фронта в одну из самых укрепленных в мире. На всей границе за пределами Нагорного Карабаха между командирами противостоящих частей не было даже телефонной связи, в основном, потому что азербайджанцы опасались, как бы контакты между сторонами даже на таком уровне не выглядели признанием легитимности сил, оккупирующих их земли. Ежегодно погибало несколько десятков солдат с обеих сторон, хотя число погибших от мин и в результате несчастных случаев и число убитых вражеским огнем было примерно равным. Однако напряженность на границе постепенно снижалась. В 2000 году министр обороны Армении, Серж Саркисян, сообщил, что от снайперского огня погибло всего восемь солдат, сократившись по сравнению с 1998 годом, когда погибло тридцать три.человека. Эти данные, несомненно, были близки к данным противоположной стороны (1).

Через шесть лет после подписания соглашения о перемирии министр иностранных дел Армении Вартан Осканян, один из ветеранов переговорного процесса, сожалел об упущенных в 1994 году возможностях:

"Мы не воспользовались нашим преимуществом. И поскольку мы им не сумели воспользоваться, сложившаяся на тот момент обстановка, с течением времени, стала восприниматься как незыблемая. Было бы легче вернуть захваченные территории через два месяца после подписания соглашения о прекращении огня, чем сейчас. Конечно, для Азербайджана было бы намного легче снять блокаду сразу после прекращения огня, чем сейчас. То же можно сказать и в отношении всего другого" (2).

Главным фактором, отрицательно сказывавшемся на процессе переговоров, были опасения Азербайджана по поводу намерений основного посредника, России. После заключения соглашения о прекращении огня Азербайджан отклонил предложение Грачева о введении в страну российских миротворческих сил. Западные дипломаты-члены Минской группы - ни один из которых не был приглашен на организованную Грачевым в мае 1994 года встречу в Москве - при поддержке Азербайджана требовали, чтобы силы по поддержанию мира были многонациональными. Проблема заключалась в том, что у СБСЕ не было механизмов для создания таких сил. Кроме того, страны Запада больше занимала боснийская проблема и они едва ли были готовы согласиться на отправку войск для обеспечения безопасности в более отдаленную конфликтную зону.

В результате, в 1994 году отношения между Россией и Западом в Минской группе достигли нижнего предела. Русские обвиняли Минскую группу в стремлении саботировать единственно реальную на тот момент мирную инициативу; а представители Запада обвиняли русских в попытках блокировать выработку альтернативного мирного плана, имеющего широкую международную поддержку.

Стороны работали друг против друга. Российский посредник на переговорах Владимир Казимиров говорит, что перед заключением соглашения о прекращении огня, шведы дважды назначали заседания Минской группы в Париже и Праге именно на те дни, когда в Москве должны были состояться встречи представителей СНГ, на которых россияне планировали проводить мирные переговоры. Он видел в этом прямую попытку подорвать посредническую деятельность России. Разногласия обострялись. Посредники из Минской группы выражали недовольство тем, что русские назначили на 8 сентября переговоры в Москве, не проинформировав их об этом.

Со своей стороны, русские возражали, что СБСЕ намеренно перенесло заседание Минской группы в Вене на 12 сентября, то есть на тот день, когда планировалось проведение переговоров в Москве. Россия не направила своего представителя на венскую встречу (3). Все эти склоки заставили президента Армении Левона Тер-Петросяна заявить: "Создается впечатление, что страны-посредники и международные организации заинтересованы не столько в урегулировании конфликта, сколько в выяснении не связанных с ним собственных счетов и взаимоотношений, то есть их интересует не прекращение войны, а возникающая вследствие этого новая ситуация в Закавказье". (4)

Обе стороны в условиях всех этих противоречий стремились к выработке компромиссного соглашения, которое могло быть одобрено на саммите СБСЕ в Будапеште в декабре 1994 года. Планировалось выдать организации мандат на создание первого в ее истории контингента международных сил по поддержанию мира на создание специально для Нагорного Карабаха, в котором бы участвовали, но не доминировали, российские войска. Азербайджан воспользовался этой возможностью. Перед будапештской встречей русские пригласили в Москву президентов обеих стран. Азербайджанцы предварительно направили заместителя министра иностранных дел Тофика Зульфугарова с целью выяснить повестку дня этих переговоров. По словам Зульфугарова, он пришел к выводу, что русские пытаются сорвать заключение соглашения в Будапеште. Поэтому Алиев, сославшись на болезнь, не приехал в Москву, чем вынудил Тер-Петросяна также оставаться в стороне. Говорит Зульфугаров: "Если бы они прилетели в Будапешт из [Москвы], решение о размещении международных сил не было бы выработано" (5).

На саммите в Будапеште 5-6 декабря 1994 года СБСЕ изменило свое название и стало Организацией по безопасности и сотрудничеству в Европе, ОБСЕ. Не считая проблемы Нагорного Карабаха, отношения между Россией и Западом были хорошими, и западные лидеры подтвердили свою поддержку президенту Ельцину, как раз в то время, когда он принимал роковое решение о вводе войск в Чечню. Что касается карабахского вопроса, то ОБСЕ признала особую роль России в конфликте и предложила ей вместе со Швецией стать сопредседателем Минской группы. Затем ОБСЕ выдала мандат на формирование новых сил по поддержанию мира. Контингент должен был насчитывать 3 тысячи человек, причем на каждую страну-участницу миротворческих сил должно было приходиться не более 30% общего личного состава, и войска могли быть размещены только с санкции ООН и только после политического урегулирования конфликта.

На самом деле, политическое урегулирование было менее достижимо, чем когда-либо. У сторон выявились фундаментальные разногласия по поводу нескольких ключевых проблем. Армяне были готовы в принципе обсуждать вопрос о возвращении Азербайджану шести районов, оккупированных за пределами Нагорного Карабаха - Агдамского, Физулинского, Джебраилского, Кельбаджарского, Кубатлинского и Зангеланского - в случае, если их требования по другим вопросам будут удовлетворены. Однако они заявили, что не будут вести переговоров о возвращении Шуши, находящейся на территории Нагорного Карабаха, и Лачина, обеспечивающего наземный коридор между Нагорным Карабахом и Арменией. Для Азербайджана потеря обоих регионов была неприемлемой. Кроме того, Баку по-прежнему отказывался вести прямые переговоры с карабахскими армянами.

Самым болезненным оставался вопрос о будущем статусе самого Нагорного Карабаха. Решить этот вопрос можно было, лишь примирив противоречащие друг другу требования, касающиеся территориальной целостности Азербайджана и стремления Карабаха к самоопределению (или, проще говоря, состоявшемуся де-факто отделению). В 1995 году был установлен второй канал переговоров между специальными советниками президентов Армении и Азербайджана Жирайром Липаритяном и Вафой Гулузаде. Они стали неофициально встречаться каждый месяц для обсуждения, в частности, проблемы статуса и добились существенного прогресса.

В декабре 1996 года ОБСЕ провело еще один саммит в Лиссабоне, который укрепил позицию Азербайджана. ОБСЕ приняла решение выработать три основополагающих принципа для урегулирования спора. Один из них подтверждал территориальную целостность Азербайджана, включая и Нагорный Карабах. Армения возразила, считая что это предопределяет статус Нагорного Карабаха. В результате армяне оказались в изоляции и наложили вето на включение этих трех принципов в итоговое коммюнике саммита. После Лиссабонского саммита переговоры Гулузаде и Липаритяна прекратились.

Карабахцы берут власть

После заключения в 1994 году соглашения о прекращении огня, Армения и самопровозглашенное государство Нагорный Карабах приступили к процессу объединения. Началось строительство новой 64-километровой дороги между городом Горис в Армении и Степанакертом: ее прокладывали вместо старой, ужасающее состояние которой и в советские времена делало сообщение между Нагорным Карабахом и Арменией почти невозможным.

Прокладка новой трассы заняла пять лет и обошлась в 10 миллионов долларов, которые были собраны армянской диаспорой. Когда дорога - широкая, асфальтированная, с белой разметкой, дорожными знаками и заградительными барьерами - была сдана в эксплуатацию в 1999 году, она стала дерзким символом союза Армении и Карабаха. Армянская диаспора также помогла восстановить пострадавшую в войне инфраструктуру Карабаха и полуразрушенный Степанакерт. Отстроенные заново армянские города и деревни резко контрастировали с так называемыми карабахскими "зелеными деревнями", где когда-то жили азербайджанцы. Они так и остались разоренными и разрушенными..

Армяне расценивали военный успех Нагорного Карабаха как историческую победу. Это обеспечило Карабаху и его лидерам репутацию героев и большое влияние в Армении. В декабре 1994 года карабахский парламент избрал главу комитета обороны Роберта Кочаряна первым "президентом" Нагорного Карабаха. В ноябре 1996 года состоялись выборы, на которых он был переизбран. В мае 1994 года главнокомандующий карабахскими силами Самвел Бабаян получил звание генерал-майора армии Армении и начал расширять свое экономическое и политическое влияние за пределами Карабаха. Он участвовал в создании парламентского блока "Право и единение", который планировал принять участие в парламентских выборах 1999 года в Армении. Говорят, как-то Бабаян пошутил, что если бы ему не понравились действия армянского правительства, он повел бы на Ереван танки.

Армия стала самым влиятельным институтом в Армении. По официальным данным, на нужды армии уходило 8-9% валового внутреннего продукта; по неофициальным сведениям, эта цифра была, вероятно, намного больше. Армия стала основой "карабахской партии", куда входили не только карабахцы. Главным лидером был харизматичный Вазген Саркисян, первый министр обороны Армении, выдающийся военачальник и новоиспеченный феодал. В 1993 году он основал движение ветеранов войны "Еркрапа", которое завладело различными сферами экономики страны.

"Карабахская партия" была одним крылом армянской правящей элиты. Другое крыло представляло "Армянское общенациональное движение" (АОД) Левона Тер-Петросяна, партия, которая, став правящей, монополизировала политическую жизнь в стране. В 1994-1995 годах Тер-Петросян подавил конкурирующую партию, единственную, а также имевшую широкую народную поддержку, националистическую "Дашнакцутюн". Он утверждал, что в ее состав входит тайная террористическая организация "Дро". Деятельность "Дашнакцутюн" была приостановлена, и запрет был снят только после отставки Тер-Петросяна в феврале 1998 года.

В сентябре 1996 года Тер-Петросян выдвинул свою кандидатуру на второй президентский срок. Но его общественная поддержка шла на убыль. Десятки тысяч профессионалов эмигрировали, страна погрязла в нищете. Общество разочаровалось в правящей элите. Бывший соратник Тер-Петросяна Вазген Манукян, ставший теперь непримиримым политическим соперником, использовал общественные настроения для собственных политических целей. Его позиции усилились после того, как три кандидата отказались от участия в выборах в его пользу. Выступая на митингах, Манукян затмевал Тер-Петросяна, который на его фоне не производил впечатления.

22 сентября, в день выборов, большинство международных наблюдателей пришло к выводу, что Тер-Петросян не победил в первом туре выборов. Однако Центральная избирательная комиссия Армении объявила его победителем с 52% голосов. Сторонники Манукяна вышли на улицы в знак протеста против результатов голосования, толпа штурмом взяла здание парламента, избив спикера и вице-спикера. Тер-Петросян вывел на улицы Еревана танки и арестовал ряд оппозиционеров. Наблюдатели объявили, что на выборах были допущены серьезные нарушения - другими словами, что переизбрание Тер-Петросяна незаконно.

Сомнительная победа Тер-Петросяна на выборах запятнала его репутацию и сделала его должником руководителей силовых структур, которые помогли ему победить Вазгена Манукяна. В самый разгар кризиса министр обороны Вазген Саркисян обронил ставшую позднее знаменитой фразу: "Даже если они [оппозиция], наберут 100% голосов, ни армия, ни Национальная служба безопасности, ни министерство внутренних дел не признают таких политических руководителей".

Президент попытался укрепить свой авторитет, назначив на должность премьер-министра Армена Саркисяна, посла Армении в Лондоне, политического деятеля с репутацией честного человека. Однако в марте 1998 года Саркисян заболел и был вынужден уйти с этого поста. Выбирая возможных преемников Саркисяна, Тер-Петросян остановился на кандидатуре другого политического деятеля - Роберта Кочаряна. Вот комментарий Тер-Петросяна: "Я думал, что здесь, на посту премьер-министра Армении, Роберт поймет Армению, поймет, что представляет собой Карабах, с точки зрения Армении" (6). Другими словами, если бы Кочарян стал руководить всей экономикой Армении, он смог бы получить непосредственное представление о том, как страдает страна от нерешенного карабахского вопроса.

Падение Тер-Петросяна

В 1997 году посредники из Минской группы действовали уже более скоординировано и готовились к новой попытке разрешить карабахский спор. На лиссабонском саммите в декабре 1996 года Франция была избрана сопредседателем Минской группы наряду с Россией. Азербайджан протестовал против этого решения на том основании, что Франция с ее большой армянской общиной была проармянски настроена. В феврале 1997 года был достигнут компромисс, по которому Соединенные Штаты стали третьим, наряду с Россией и Францией, сопредседателем Минской группы.

Присутствие трех политических тяжеловесов в Минской группе дало новый импульс мирным переговорам, и в мае 1997 года сопредседатели предложили новый обширный план урегулирования. У карабахских армян были оговорки, но руководители Армении и Азербайджана встретили его благосклонно. Выступая в Вашингтоне, президент Алиев сделал важную уступку, публично заявив, что Азербайджан не должен ждать немедленного возвращения Лачина и Шуши.

В сентябре 1997 года посредники Минской группы представили для обсуждения видоизмененный, поэтапный вариант своего плана, в котором решение вопросов безопасности Нагорного Карабаха было включено в первую фазу. Устанавливалось, что после ухода армян с оккупированных территорий и демилитаризации Карабаха, стороны согласятся продолжить переговоры с тем, чтобы "наиболее быстро прийти к решению по поводу урегулирования всех аспектов конфликта, включая и политический аспект, куда входит вопрос об определении статуса Нагорного Карабаха и разрешение проблемы Лачина, Шуши и Шаумяна".

Тер-Петросян отнесся к этому мирному плану с энтузиазмом. Он говорит, что чуть раньше армянское министерство транспорта и Всемирный банк предоставили ему удручающие данные о том, как экономика Армении справляется с азербайджанской и турецкой "блокадой". Он пришел к выводу, что расходы на транспортные перевозки чрезмерно высоки и что продолжительный устойчивый рост армянской экономики невозможен. Он также сомневался в способности армянской диаспоры спасти экономику страны - и эта точка зрения привела его к конфликту с премьер-министром и министром обороны. Говорит Тер-Петросян:

"Мы ежегодно получали от диаспоры десять миллионов долларов. Вот и все. Роберт [Кочарян] и Вазген Саркисян говорили, что если бы мы хорошо работали, мы могли бы получать 450 миллионов долларов в год. Я показал им, что это невозможно. Проанализировав все это, я сделал вывод, что если мы не решим карабахский вопрос, это будет плохо как для Армении, так и для Карабаха. Время работало против нас".

26 сентября 1997 года Тер-Петросян на первой за пять лет большой пресс-конференции изложил доводы в пользу компромиссного решения проблемы Нагорного Карабаха. Он сказал, что мировое сообщество никогда не признает независимость Карабаха или его объединение с Арменией, но и существующая ситуация также недопустима. "Я не считаю реальным поддержание статус-кво, - сказал он. - Я признаю, что мы могли бы настаивать на отсрочке в шесть месяцев или год, но тогда чаша терпения международной общественности переполнилась бы". Президент привел в качестве примера боснийских сербов, которые после еще более длительной отсрочки вынуждены были довольствоваться меньшим по условиям Дейтонского соглашения. Единственным выходом, заключил он, было бы согласие на поэтапное решение спора, при котором не были бы ущемлены основные интересы карабахских армян (7).

Замечания Тер-Петросяна вызвали бурю обвинений в том, что он предает Карабах. 1 ноября президент ответил на эти обвинения в газетной статье "Война или мир? Время призадуматься". В спокойной и саркастической манере он по пунктам опровергал своих критиков. Тер-Петросян писал, что в Армении и в Нагорном Карабахе только шесть человек понимают всю сложность вопроса, и обвинял своих оппонентов в том, что они находятся во власти мифов.

Можно было ожидать вспышки волнений в Армении. Что самое неприятное для Тер-Петросяна, возмущены были также и армянские власти Карабаха. 6 ноября "министерство иностранных дел" Нагорного Карабаха выступило с беспрецедентным заявлением, в котором оспаривался ряд доводов Тер-Петросяна. Аркадий Гукасян, которого недавно избрали "президентом" Карабаха вместо Кочаряна, в интервью 7 октября высказал свое несогласие с точкой зрения Тер-Петросяна. Он отверг последние предложения Минской группы и сказал, что "как бы плохо не жили люди, есть святые вещи, есть принципы, от которых они не откажутся ни при каких обстоятельствах". Гукасян также предупредил Тер-Петросяна:

"Было сказано, что Армения согласится на любое решение, принятое Нагорным Карабахом. В этом смысле наши разногласия [с Ереваном] вызывают беспокойство и это плохо. Однако если эти разногласия обострятся, то я думаю, Армения должна сдержать свое слово и оставить решение за Карабахом. Мы сами должны принять решение, какое сочтем необходимым" (8).

Спор достиг апогея в новом 1998 году. 7-8 января Гукасян посетил заседание Совета Безопасности Армении, на котором Кочарян, а также министры внутренних дел Серж Саркисян и обороны Вазген Саркисян, высказались против плана Минской группы. Правящая партия начала распадаться. Министр иностранных дел был вынужден подать в отставку. Столкнувшись с возможным "дворцовым переворотом", который готовы были совершить его ближайшие сподвижники, Тер-Петросян решил покориться неизбежности и 3 февраля 1998 года объявил о своей отставке.

Тер-Петросян стал третьим президентом, вслед за Аязом Муталибовым и Абульфазом Эльчибеем в Азербайджане, лишившимся своего поста из-за - полностью или частично - карабахского конфликта. В случае Тер-Петросяна легитимность его президентства была подорвана фальсификацией результатов выборов 1996 года. Он, казалось, самоустранился, и в результате утратил авторитет, необходимый для мобилизации общественного мнения в пользу мирного плана. Но самое главное, Тер-Петросян недооценил влияние в своей администрации "карабахской партии", лидером которой теперь был Роберт Кочарян, человек, которого он сам же и привел в Ереван. Между президентом, представителем ереванской интеллигенции, строившим свою политическую карьеру на идеях независимости и экономического процветания Армении, и теми, кто сражался в войне за Нагорный Карабах, разверзлась пропасть. Серж Саркисян объясняет точку зрения оппозиционеров в резкой форме:

"Думаете, нам не надоела война? Что, мы не хотели жить и развиваться в мире?? Но мы действительно не могли пойти на эти уступки. Я понимаю, что Левон нес за все это ответственность. Я понимаю, что он был президентом. Но мы непосредственно вели людей в бой. Я потерял почти всех своих друзей. Почти всех. У меня погиб племянник. Он пошел на войну вместе с отцом, когда ему было восемнадцать" (9).

Холодный мир

В 1998 году, после отставки Тер-Петросяна, в отношениях между Арменией и Азербайджаном наступила новая фаза - холодного мира. Отсутствие диалога между странами отражало растущую поляризацию отношений между Россией и Западом. Альянс Армении и России оставался прочным, а Азербайджан укреплял свои связи с Соединенными Штатами и подписал договор о военном сотрудничестве с Турцией. Российские войска оставались в Армении, и казалось, что противоборствующие стороны не очень-то стремятся к мирному урегулированию карабахского конфликта. В 1995 году Армения согласилась сохранить российскую военную базу в Гюмри еще на двадцать пять лет. Вслед за этим, в 1997 году, между двумя странами в было заключено всестороннее соглашение "О дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи".

Однако позиция России тоже менялась, и российские военные уже не обладали монополией на проведение политики на Кавказе. Летом 1996 года Ельцин начал свой хаотичный второй президентский срок с увольнения министра обороны Павла Грачева, занимавшего этот пост продолжительное время, тем самым положив конец карьере лидера российских сторонников интервенции на Кавказе.

Месяц спустя новый министр иностранных дел России Евгений Примаков снял Владимира Казимирова с поста официального представителя Москвы в Карабахе и отправил его послом в Коста-Рику. Примаков значительно больше интересовался Кавказом, чем его предшественник Андрей Козырев. Он, очевидно, надеялся победить прозападные настроения в регионе, но хотел сделать это скорее дипломатическими, нежели военными методами. Третья группа российских игроков, нефтяные компании, включая "Лукойл", вынашивала планы получения как можно большей доли в проектах добычи азербайджанской нефти в Каспийском море.

30 марта 1998 года Роберт Кочарян был избран президентом Армении, тем самым закрепив приход к власти в стране "карабахской партии". Его победа на выборах далась труднее, чем ожидалось. Он лишь с небольшим преимуществом победил своего, неожиданно оказавшегося сильным, соперника - бывшего первого секретаря ЦК Коммунистической партии Армении Карена Демирчяна. После своей отставки в 1988 году Демирчян десять лет держался в тени, пока не решил баллотироваться на пост президента. Армяне с теплотой вспоминали 1970-е годы, когда он занимал высший партийный пост.

Во время предвыборной кампании бывший партийный лидер республики обнаружил достойный Рональда Рейгана талант говорить мало, но с большим обаянием. Показательно и то, что он редко упоминал Нагорный Карабах, делая акцент на внутренних проблемах страны. Несмотря на это, очевидные преимущества Кочаряна (он был действующим главой государства, продолжал пользоваться популярностью, его поддерживали государственные средства массовой информации, кроме того на избирательных участках, как утверждалось, были случаи подтасовок в его пользу) обеспечили ему победу.

Кочарян был избран при поддержке националистической партии дашнаков, запрет на деятельность которой он снял. Ее влияние ощущалось в новом жестком тоне обсуждений карабахской проблемы. В июне 1998 года новый министр иностранных дел Вартан Осканян обвинил Азербайджан в непримиримости и заявил, что если в ближайшие несколько лет ничего не изменится, Армения предпримет меры для аннексии Нагорного Карабаха. Но, столкнувшись с резким осуждением своей позиции на Западе, Осканян был вынужден пойти на попятную и заявить, что его не так поняли.

В Азербайджане Алиев теперь добился полной - его оппоненты сказали бы мертвящей - стабильности. Он ощущал себя в безопасности достаточной, чтобы допустить возвращение в Баку в конце 1997 года низложенного президента Абульфаза Эльчибея, до этого пребывавшего во внутреннем изгнании в Нахичевани. Но Эльчибею так и не удалось объединить вокруг себя оппозицию. Он умер от рака в августе 2000 года.

В октябре 1998 года Алиев был переизбран с большим преимуществом, предсказуемо победив ветерана националистического движения Этибара Мамедова. Второй президентский срок Алиева был спокойнее, чем первый, но постепенно его крепкая хватка слабела. Одной из причин этого была экономика. В 1999 году прогнозов относительно второго нефтяного бума становилось все меньше. Цены на нефть падали, а результаты пробного бурения каспийского шельфа не давали повода для оптимизма. Некоторые иностранные компании и консорциумы покинули Азербайджан, ссылаясь на систематическую коррупцию. Если нефтяная промышленность и давала какую-то выгоду, то широкие слои населения этого не ощущали. В докладе Программы развития ООН говорилось, что "успехи страны в использовании экономического роста для общественного развития оказались весьма ограниченными" и что не связанные с нефтью отрасли промышленности переживают застой (10).

В январе 1999 года семидесятипятилетний Алиев внезапно улетел в Анкару для проведения медицинского обследования и три месяца спустя в американском городе Кливленд, штат Огайо, перенес операцию по аортокоронарному шунтированию. Эта операция явилась напоминанием для всех, что нынешний президент смертен, как и другие люди, и что у него пока нет достойной смены. Один из кандидатов в его наследники Расул Гулиев в 1996 году переехал в США и пополнил собой список врагов Алиева. Наиболее очевидный преемник президента, его сын Ильхам Алиев, был заместителем руководителя государственной нефтяной компании ГНКАР, однако ему не хватало основательности и политического опыта.

Вновь посредничество...

В апреле 1999 года Алиев, и Кочарян прибыли в Вашингтон на саммит, приуроченный к пятидесятилетию НАТО. Вместе с президентом Грузии Эдуардом Шеварднадзе они участвовали в неофициальной встрече с государственным секретарем США Мадлен Олбрайт в ее кабинете. Олбрайт оставила Кочаряна и Алиева наедине, чтобы они могли поговорить с глазу на глаз. Так, почти случайно, начался диалог нового типа. Оба политических деятеля фактически не видели друг друга со времени секретных переговоров в Москве в 1993 году.

В ходе вашингтонской встречи они нашли базу для взаимопонимания. Оба были жесткими лидерами-одиночками, которых больше устраивал формат конфиденциальных переговоров на высшем уровне. Как бывший комсомольский работник Степанакерта, Кочарян испытывал чуть ли не сыновнее уважение к Алиеву, который был старше его больше, чем на тридцать лет. В последующие два года они встречались раз пятнадцать.

Тот факт, что Кочарян был родом из Карабаха, облегчал проблему представительства Карабаха на переговорах: он фактически представлял интересы также и карабахских армян. Было понятно, что для Кочаряна высшей ценностью была де-факто независимость Карабаха. Именно по этой причине оба политических лидера на одной из первых своих встреч обратились к так называемому "Плану Гобла". Он был назван в честь бывшего сотрудника госдепартамента США, эксперта по Кавказу Пола Гобла, который в 1992 году составил меморандум, в котором выдвинул идею решить карабахский вопрос путем обмена территориями. В сущности, план предусматривал, что в обмен на закрепление за Арменией "Лачинского коридора", связывающего ее с Нагорным Карабахом, Азербайджан мог бы получить проходящий через Мегрийский район на юге Армении коридор, соединяющий его с Нахичеванью (11).

Основным достоинством этой идеи была ее простота. Кроме того, Алиев получал существенный приз, которым он мог, как флагом, размахивать перед азербайджанской общественностью, объявляя о других болезненных и непопулярных уступках. Тем временем, не осталось незамеченным, что план, столь благоприятный и для Нахичевани, и для Карабаха, обсуждался двумя выходцами именно из этих регионов. Многие представители азербайджанской элиты отвергли предложенный в 1999 году план, означавший сдачу Карабаха. В октябре 1999 года три ближайших сподвижника Алиева подали в отставку, очевидно из-за разногласий по этому вопросу, и президент, таким образом, лишился своих самых опытных советников. Это были многолетний советник по внешней политике Вафа Гулузаде, руководитель президентской администрации Эльдар Намазов и министр иностранных дел Тофик Зульфугаров.

В Армении "План Гобла" вызвал еще большую полемику, поскольку для Армении потеря Мегри означала потерю южной границы со своим самым дружественным соседом Ираном. Для карабахца Кочаряна обвинение в том, что он продает земли Республики Армении, ради обеспечения будущего Нагорного Карабаха, было бы болезненным. Вот почему ради надежды на претворение этого плана в жизнь Кочарян очень нуждался в поддержке министра обороны Вазгена Саркисяна, который летом 1999 года стал самым влиятельным политиком Армении.

В мае 1999 года Республиканская партия Вазгена Саркисяна, выросшая из движения "Еркрапа", одержала на парламентских выборах сокрушительную победу. Партия вступила в прочный альянс с Народной партией Карена Демирчяна, и они совместными усилиями оставили за бортом бывшую правящую партию АОД, не получившую ни единого места в парламенте. После выборов Кочарян назначил Саркисяна премьер-министром Армении, а Карен Демирчян стал председателем парламента.

Казалось,,Саркисян, который возглавил "дворцовый переворот" для свержения Тер-Петросяна, за последующие несколько месяцев убедился в преимуществах мирного договора по Карабаху. Новый премьер-министр совершил поездку в США, во время которой ему сообщили о сокращении финансовой помощи от армянской диаспоры, на которую теперь уже нельзя было полагаться как на главное средство поддержания страны. 11 октября Алиев и Кочарян провели двухчасовую встречу на границе между Нахичеванью и Арменией - это была их пятая встреча за последние полгода. Азербайджанцы сделали шашлык из барашка, обстановка была дружеской. Оставалась надежда, что на приближающемся в ноябре саммите ОБСЕ в Стамбуле обе стороны выступят хотя бы с рамочным заявлением по Нагорному Карабаху.

...И новая кровь

27 октября 1999 года заместитель государственного секретаря США Строуб Тэлбот посетил Ереван по пути в Стамбул. Перед тем как отправиться в аэропорт, он провел переговоры с Кочаряном и Вазгеном Саркисяном. Затем Саркисян отправился в парламент Армении, чтобы участвовать в сессии, на которой правительство отвечает на вопросы депутатов.

В начале шестого вечера, когда работа была в разгаре, в зал заседаний через одну из боковых дверей ворвался человек в длинном плаще с автоматом в руках. Он сразу открыл огонь по первому ряду кресел, где сидел Вазген Саркисян. Пули свистели по всему залу, люди бросились на пол. Другой боевик, лидер банды, вбежал и выстрелил в сторону подиума, где лежал спикер парламента, Карен Демирчян. За ними последовали еще трое членов банды. За считанные минуты восемь человек, включая Саркисяна и Демирчяна, были убиты и еще восемь ранены.

Лидер банды, бывший журналист Наири Унанян объявил, что он отбирает власть у "кровопийц", которые правят Арменией. Бандиты забаррикадировались в зале заседаний; как потом говорили очевидцы, они, похоже, ждали, что что-то произойдет. Здание парламента оцепили войска, приехал президент Кочарян. Вопреки всем советам, Кочарян взял на себя инициативу и провел переговоры с боевиками. К утру они, казалось, удовлетворились данным обещанием предоставить им телеэфир и гарантией проведения честного суда. Около 10:30 утра следующего дня все пятеро были отправлены в тюрьму.

Эти убийства опустошили политическую арену Армении, лишив страну ее главных политических тяжеловесов. Беспрепятственное нападение на армянский парламент стало возможным из-за его неадекватно плохой охраны. Более глубокие причины этого инцидента крайне противоречивы. Наири Унанян был известным экстремистом, которого еще в 1992 году изгнали из партии "Дашнакцутюн". Он ненавидел Вазгена Саркисяна - хотя позднее выяснилось, что его брат Карен, возможно, убил Саркисяна вопреки приказу Наири. Большинство наблюдателей пришли к выводу, что банда действовала не сама по себе, но была орудием в руках других. Тем не менее, до сих пор непонятно, кто мог организовать эти убийства.

По одной из версий, нападавшим было приказано предотвратить близкий прорыв в переговорах по Нагорному Карабаху путем устранения Саркисяна, который был уже готов поддержать мирный план. Выбор момента для убийства - сразу после встречи Саркисяна со Строубом Тэлботом - и впрямь поразителен. Позднее в печати приводились слова Тэлбота о том, что обе стороны были "очень, очень близки" к достижению соглашения и что происшедшая бойня стала "человеческой, политической и геополитической катастрофой" (13).

Тем не менее, судя по некоторым обстоятельствам, время для нападения случайно совпало с переговорами, и, вероятно, мотивы этих убийств лежали исключительно во внутриполитической плоскости: так, на всем протяжении ночных переговоров засевшие в парламенте братья Унаняны ни разу не упомянули Карабах. Если бы кто-то и планировал сорвать карабахский мирный процесс, тогда, очевидно, главной мишенью стал бы не Саркисян, так как на тот момент еще не было определенности в его позиции по мирному соглашению. Наконец, Саркисян был близким союзником российского истеблишмента в силовых структурах, которые именно и могли быть заинтересованы в срыве мирного плана, инициированного Соединенными Штатами.

Ки-Уэст и после

В 1999 году мирный процесс был временно приостановлен, пока Армения улаживала свои внутриполитические дела. Кочарян столкнулся с гневом движения "Еркрапа", обвинявшего его в том, что он не передал им часть властных полномочий, которые они требовали в качестве компенсации за гибель Вазгена Саркисяна. Прошло более года, прежде чем Кочаряну удалось восстановить свою власть. Диалог между Алиевым и Кочаряном возобновился в полном объеме в конце 2000 года. К тому времени идея крупномасштабного взаимообмена территориями уже не стояла на повестке дня, главным образом, потому, что она не получила поддержки в Армении. В мае 2000 года Кочарян так выразился по поводу этого плана: "Сегодня его невозможно реализовать по причинам, известным всем" (14).

Позиция России также изменилась. Новый президент России Владимир Путин начал проводить на Кавказе более координированную политику. Начав новую войну в Чечне и ужесточив позицию России в отношении Грузии, Путин продолжал "оттепель" в связях с Азербайджаном. Во время официального визита в Баку в январе 2001 года Путин сделал символический жест поддержки Алиеву, - подарил ему диплом об окончании в 1949 году Ленинградской академии КГБ. Это было первое публичное подтверждение того, что Алиев учился в Ленинграде.

В 2001 году три страны-сопредседательницы Минской группы, Франция, Россия и США, впервые, казалось, стали работать в тесном сотрудничестве. Мирный процесс сдвинулся с мертвой точки. Алиев и Кочарян провели две успешные встречи в Париже, на которых председательствовал президент Франции Жак Ширак. И, словно это было заранее согласовано, в армянских и азербайджанских газетах одновременно были опубликованы "утечки" - тексты трех мирных планов, подготовленных Минской группой в 1997 и 1998 годах. Эти "утечки" должны были протестировать общественное мнение по карабахскому вопросу и подготовить почву для четвертого плана - совершенно отличающегося от первых трех. Реакция общественности на три старых плана, в особенности в Азербайджане, была очень враждебной. Почти никто в Баку не высказался в поддержку компромисса.

В апреле 2001 года армяно-азербайджанский конфликт вновь на короткое время привлек внимание мировой общественности, когда в Ки-Уэсте, штат Флорида, под эгидой государственного департамента США в течение пяти дней шли самые интенсивные за всю историю карабахского конфликта переговоры с участием президентов. Новый формат переговоров объединял конфиденциальный диалог двух президентами с консультациями, которые они могли получить у посредников Минской группы. После встречи один из посредников заявил, что они достигли соглашения по "80 или 90 процентам" вопросов.

Следующая встреча должна была состояться в Швейцарии в июне, и даже начали поговаривать о подписании мирного соглашения в конце 2001 года. Оба президента получили достаточное время для проведения широких консультаций у себя дома. В Армении реакция была негромкой, но едва ли воодушевляющей. Армянский парламент вновь заявил, что статус Карабаха не подлежит обсуждению, и отверг компромиссы.

А в Азербайджане план мирного урегулирования рухнул, так как те, с кем говорил Алиев, решительно выступили против некоторых уступок, которые Алиев обсуждал в Ки-Уэсте.

Прорыв почти произошел, как того и следовало ожидать, самым драматическим образом, когда Алиев предложил важнейшие уступки по самому чувствительному вопросу, а именно по поводу статуса Нагорного Карабаха. "Он, в сущности, предложил, чтобы Карабах стал частью Армении", - сказал один чиновник, участвовавший в переговорах. На это поразительное предложение об отказе от всего, что было священно для многих азербайджанцев, должен был последовать ряд ответных уступок со стороны армян, включая и патрулируемую международным миротворческим контингентом дорогу, которая связала бы Азербайджан с Нахичеванью через Армению, и право азербайджанских беженцев на возвращение в Шушу.

Почему президент Азербайджана сделал этот драматичный ход? Как объяснил один западный дипломат, Алиев придерживался принципа "все или ничего": "Он хотел или вернуть Карабах целиком, или вообще от него отказаться". Последнее, на что мог согласиться азербайджанский президент, было бы иметь у себя под боком беспокойную, населенную армянами, область, этакую змею, пригретую на груди; лучше уж совсем от нее избавиться, но добиться от армян уступок по другим вопросам.

Однако попытка Алиева разрубить этот узел оказалась чересчур смелой и циничной для азербайджанской политической элиты. В конце концов, мирная инициатива исходила от того самого человека, который ежегодно во всеуслышанье вещал о "праздновании Новруза в Ханкенди в будущем году" и о полном восстановлении контроля Азербайджана над Карабахом. Разрыв между тем, что Алиев говорил конфиденциально и его публичными заявлениями, был так велик, что даже безграничная хитрость президента не смогла его сократить. И разумеется, Алиев никогда бы не признался, что именно было у него на уме - ничего никогда не фиксировалось на бумаге. Мир опять оказался в западне. Когда 19 мая 2001 года международные посредники приехали в регион и пересекли границу Нагорного Карабаха, то преграда, которую она символизировала, казалась неприступной и несокрушимой - как никогда.


Примечания

1. Сообщение армянского информационного агентства "Снарк" от 26 марта 2001 г.

2. Интервью с Осканяном на английском языке 13 декабря 2000 г.

3. Интервью с Казимировым 1 декабря 2000 г.; Human Rights Watch, Azerbaijan, Seven Years of Conflict, p. 84.

4. Из "Республика Армения", 23 сентября 1994, перепечатано в кн.: Арутюнян. События. том V, стр. 399.

5. Интервью с Зульфугаровым 9 ноября 2000 г.

7. Интервью с Тер-Петросяном 24 мая 2000 г.

8. Из русского перевода пресс-конференции Тер-Петросяна в: "Республика Армения" 30 сентября 1997 г.

9. Интервью с Гукасяном 7 октября 1997 г.

10. Интервью с Саркисяном 15 декабря 2000 г.

11. UNDP in Azerbaijan. Country Review Report, 1999, p. 15-16, 17.

12. См.: Paul Goble, "How The 'Goble Plan' Was Born", RFE/RL Caucasus Report 3, no. 23, 8 June 2000.

13. Сообщение информационного агентства "Туран", 19 июня 2001 г.

14. Интервью с Кочаряном 25 мая 2000 г.




www.bbcrussian.com/karabakh

ВЗГЛЯД НА КОНФЛИКТ
 

АНАЛИЗ

ИНТЕРВЬЮ
НАШИ СОБЕСЕДНИКИ
 

ФОТОРЕПОРТАЖИ

ЭХО ДРУГИХ КОНФЛИКТОВ
North Caucasus
РАДИОДНЕВНИКИ
 

ХРОНОЛОГИЯ СОБЫТИЙ

ВАШЕ МНЕНИЕ

ПАРТНЕРЫ ПО ПРОЕКТУ



 

Русская служба Би-би-си – Информационные услуги