БИ-БИ-СИ НА ДРУГИХ ЯЗЫКАХ
Украинский
Азербайджанский
Узбекский
Киргизский
Остальные
Обновлено: четверг, 14 июля 2005 г., 15:27 GMT 19:27 MCK
Глава 14. Сабирабад. Детская республика

Главы из русского издания книги "Черный сад"
Том де Ваал

Из большого зала под рифленой железной крышей доносилась музыка: слышались режущие ухо звуки какого-то струнного инструмента, топот ног, переливы аккордеона, барабанная дробь. Посреди зала в такт мелодии скользила шеренга держащихся за руки девочек в розовых и зеленых платьицах. Хореограф хлопнул в ладоши - сидящие в углу музыканты перестали играть, и девочки со смехом вернулись в исходное положение.

Этот танцевальный зал, где царит жизнерадостное веселье, находится в лагере беженцев недалеко от города Сабирабад, на засушливой равнине центрального Азербайджана. Каждый уик-энд просторный двор посреди лагеря преображался, становясь местом необычного проекта. В помещении по соседству с танцевальным классом группа ребятишек разучивала текст оперетты Узеира Гаджибекова, а на пустыре, где сквозь трещины в засохшей грязи кое-где пробивалась трава, проходил футбольный матч. Между занятиями пробегавшие мимо возбужденные дети подходили ко мне поболтать. И хотя я был в лагере беженцев, этот двор показался мне самым обнадеживающим среди всех прочих мест, которые я посетил на Кавказе.

Шестьсот или семьсот детей, живущих в лагере С-1, с радостью согласились стать участниками необычного эксперимента. Несколько лет назад группа азербайджанских педагогов-психологов пришла к выводу, что даже спустя годы после окончания войны в Карабахе, многие дети из семей беженцев все еще не избавились от комплекса страха и тревоги. Старшие все еще не забыли ужасных событий, связанных с изгнанием из домов летом и осенью 1993 года. У младших проблемы другого рода: они уже не помнят своего родного дома, они росли, не имея особых целей в жизни, в атмосфере полного безразличия, царящей в лагерях для беженцев.

Психологи решили, что этим детям, пока они еще не соскользнули в пучину депрессии, нужна срочная помощь. Азад Исазаде, один из психологов-основателей детского лагеря С-1, стал моим гидом. Он сказал мне: "Дети, конечно, не понимают, что происходит, но получившие специальную подготовку учителя наблюдают за ними и распознают их нужды".

Они разработали четыре программы занятий для детей: народные танцы, театр, изобразительное искусство и спортивные игры - и все это своеобразная форма терапии. "Это процесс, - говорит Азад, худощавый мужчина, обладающий пытливым и изобретательным умом. - Так, к примеру, в музыке: сначала им нужно было слушать грустные мелодии, потом нейтральные, а потом веселые. Или возьмем рисование. Мы раздали детям по листу бумаги и попросили нарисовать самый печальный день в их жизни, а потом дали им много бумаги и попросили нарисовать самый радостный день в жизни".

Я убедился, что программа оказывает на детей поразительное действие. Однако жаль, что еще очень много детей-беженцев - не говоря уж об их родителях - в Азербайджане не получают такой же помощи или просто внимания.

Азербайджан, возможно, сейчас единственная в мире страна со столь высокой долей перемещенных лиц на душу населения. В абсолютных цифрах, возможно, их значительно больше в Афганистане или Конго, но в Азербайджане каждый десятый житель был лишен крова в результате карабахской войны. Сначала, в 1988-1989 годах, около 200 тысяч человек бежали из Армении в Азербайджан. Затем, между 1992 и 1994 годами, перемещенными лицами стали все азербайджанцы из Нагорного Карабаха и жители семи районов вокруг Карабаха - более полумиллиона человек. В 2000 году, спустя шесть лет после подписания соглашения о прекращении огня, около 80 или 90 тысяч человек все еще проживали в лагерях для беженцев. Сотни тысяч продолжали обитать в огромном архипелаге, состоящем из домов отдыха, студенческих общежитий и временных квартир. И все они останутся жить в ужасных условиях, при полной неопределенности, до тех пор, пока конфликт не будет урегулирован (1).

Двух основных факторов, необходимых с точки зрения детских психологов для работы программы психологической реабилитации, а именно - много свободного времени и неиспользуемая энергии, - в лагере для беженцев оказалось в избытке: учителя из числа беженцев, музыканты и спортсмены работали бесплатно и постепенно взяли на себя все обязанности педагогов. Позже, летом 1999 года, психологи создали "Детскую республику" с мини-правительством, в котором работали исключительно дети - и в интересах детей. Дети избрали "парламент" в составе 12 членов, который принимал коллективные решения. "Министерство экологии" разбило сад, "министерство информации" выпускало газету, дети из двух лагерей, в которых работали психологи, устраивали конкурсы и соревнования, выезжали на музыкальные и танцевальные фестивали, на которых, к радости своих учителей, они оказывались среди наиболее уверенных в своих силах.

На футбольном поле мальчик в желтых тренировочных штанах криком подбадривал игроков своей команды: "Мы избрали его в парламент, - пояснил Азад, - чтобы направить его агрессию в творческое русло". Он обратил мое внимание на кроссовки, в которые были обуты юные футболисты. Эти кроссовки стали зримым плодом политики "суровой любви", которой могли бы гордиться Тони Блэр и Билл Клинтон. "Мы не покупаем детям подарки, - сказал Азад. - Они должны добиться каких-то достижений. Дети получают спортивную обувь только в том случае, если они участвуют в соревнованиях". Но такая политика создавала свои проблемы. Родители, привыкшие к бесплатной раздаче гуманитарной помощи, ожидали получить кроссовки в подарок, и те, чьи дети не принимали участие в субботних и воскресных занятиях, были вынуждены уйти ни с чем.

Работа в детском лагере изменила и жизнь педагогов. Во время войны Азад работал в пресс-службе министерства обороны Азербайджана, но после перемирия 1994 года вернулся к своей прежней профессии, клинической психологии. Я спросил, что заставляет его на протяжении последних четырех лет каждую субботу приезжать сюда, в Сабирабад, находящийся в четырех часах езды на машине от Баку. Ответ, который я услышал от него, человека, привыкшего видеть в обществе цинизм, был впечатляющим: "Я чувствую свою ответственность за этих людей. Я же не смог их защитить".

В лагерях беженцев, развернутых в этом районе, проживают более 20 тысяч человек. В основном это жители Физулинского, Джебраильского и Зангеланского районов, завоеванных армянами летом и осенью 1993 года. "Хорошо, что это случилось летом, - сказал мне Наги Тадыров, чиновник, ответственный за беженцев. - Зимой все было бы гораздо хуже. Некоторые даже забыли свои документы. Жители Джебраила и Зангелана перебрались через реку Аракс в Иран".

Жизнь в лагере С-1 трудная и скучная. Лагерь стоит на месте бывшего хлопкового поля, там, где встречаются течения двух серых, мелководных рек - Аракса и Куры. Зимой поле превращается в море грязи, а летом покрывается иссохшей и растрескавшейся под палящими лучами солнца коркой. Мы приехали сюда в самый благодатный сезон - ранней весной. Такое было впечатление, что тут разбили лагерь участники великого библейского исхода. На солнце подсыхали слепленные из глины и соломы кирпичи. Самодельные домики были возведены из всего, что попадалось под руку: соломы, глины и даже целлофана. Азад обратил мое внимание на трактор, сонно глядевший куда-то вниз с глинистой кучи. "Аккумулятор сел - вот он и стоит теперь без движения. Нет денег на покупку даже самых простых вещей".

Мы подошли к низкой хибарке, крытой рифленым железом. Перед хибаркой на лавочке сидела Зохра с мужем. Они пригласили нас присесть. На Зохре было зеленое домашнее платье, стоптанные туфли, на голове - цветастый платок Они постарались придать своему дому более или менее жилой вид. Дверные панели были сделаны из жестянок из-под растительного масла с надписями "FINAL". В саду росли одна или две чахлые розы. Зохра с мужем мучаются от безделья. От голодной смерти их спасает только гуманитарная помощь, но работы у них нет. Все тут получают одинаковую пенсию или зарплату - 25 тысяч манатов в месяц, что составляет около пяти долларов. Помимо этого они получают гуманитарную продовольственную помощь: пять кило муки, кило семян, кило гороха и литр растительного масла.

Зохра говорит, что в Зангеланском районе у них был двухэтажный дом с садом, где росли тутовые деревья. Армяне пришли в октябре 1993 года. "Мы спаслись, переправившись через Аракс. Нам удалось забрать с собой тридцать человек соседей, - она указала на стоящий в дальнем конце двора грузовик. - Мы взяли с собой только матрасы. Наши бойцы продержались три дня, а потом тоже сбежали".

Мое появление вызвало некоторый интерес. Кое-кто из соседей Зохры подошел к заборчику, чтобы поглядеть на меня и поделиться своими мыслями. Армяне, говорили они, "вели себя хуже фашистов, сжигали все на своем пути, отрезали людям носы и уши". Как объяснил мне мужчина в серой кепке-"аэродромке", проблема восходит ко временам Петра Первого и империалистических замыслов России в отношении Кавказа. А Горбачев был армянским агентом, который просто продолжил дело русских царей. "Как вы тут живете теперь?" -спросил я. "Как?-- горько рассмеялся он. - Как овцы!"

У этих людей было много времени. Они могли вести беседы круглые сутки, но едва ли понимали, какую судьбу готовят им политики и участники международных мирных переговоров. Они жаловались на "сатгынлык" - что по-азербайджански значит "продажность". Никто не защитил их от армян в 1993 году, - говорили они - и никого теперь не заботила их судьба. "Богатые в Баку разъезжают на "мерседесах", -заявил один мужчина. - О войне они не думают. Все бремя войны упало на нас". Я спросил Зохру, кто, по ее мнению, сможет изменить их жизнь к лучшему. "Только Аллах", - ответила женщина.

Парадокс в том, что руководство Азербайджан при любом удобном случае поднимает вопрос о беженцах, при этом постоянно твердит о "миллионе беженцев" в стране. Однако предпринимаемые на протяжении нескольких лет правительством меры носят лишь кратковременный характер. До сих пор нет государственной программы трудоустройства или профессионального обучения беженцев. В итоге многие встали на путь преступления или занялись контрабандой - или же опустили руки, и теперь полагаются лишь на скудную гуманитарную помощь.

Бывший работник по оказанию помощи рассказал мне, какое недовольство у правительственных чиновников вызвали его предложения по вовлечению беженцев в местное хозяйство. Подтекст был такой: в этом случае они перестанут быть беженцами и объектом сострадания, а правительству, возможно, выгоднее иметь их как символ страданий Азербайджана, а не как людей с реальными проблемами.

Тем временем международные агентства по предоставлению гуманитарной помощи переключили свое внимание на другие проблемы. "Несколько лет назад у меня отбоя не было от журналистов, - вспоминает Вугар Абдусалимов, сотрудник пресс-службы бакинского представительства Верховного комиссариата ООН по делам беженцев. - А теперь хорошо, если зайдут один или два. И потом у нас всегда трудности, стоит только где-то возникнуть новому кризису с беженцами - как, например, в Конго или Косово. В 2001 году, когда планировалось распространить опыт "Детской республики" на другие лагеря, финансирование проекта бакинских психологов сократилось, и программу пришлось сворачивать.

"Я оставил все свои книги, - сказал Габиль Ахмедов. - А некоторые произведения теперь просто не найти, например, Фенимора Купера. Мне очень нравился его "Последний из могикан".

Чтобы пережить унизительное изгнание из родного дома, требуется недюжинная сила характера. В лагере С-3 в окрестностях Саатлы я встретил человека, обладающего такой силой. Я искал кого-нибудь, кто мог бы сказать мне нечто, не похожее на те стандартные ответы и чужие мысли, которых я наслушался от других. Учитель азербайджанского языка и литературы Габиль имел собственное мнение. Ему, высокому мужчине с угольно-черными бровями и щетинистым подбородком, было тесно в хижине из тростника и валунов, в которой он обитал вместе с женой.

Габиль снаружи утеплил стены старыми газетами, одеялами и мешками. Все пространство "гостиной" занимали керосиновая печурка, ковер, телевизор, на котором лежал венок из искусственных роз, и книжный шкаф. Жена Габиля Аджият, обрадовавшись появлению в доме гостя, пожарила нам яичницу и принесла блюдо с сухофруктами. Они приехали сюда из поселка Юхары-Абдурахманлы Физулинского района, расположенного в предгорьях южнее Нагорного Карабаха. По словам Габиля, из окон их двухэтажного дома на холме открывался вид на двадцать километров: "А здесь такое ощущение, что живешь в колодце или в яме. Ничего вокруг не видно". Он тосковал по своему саду, где росли гранаты, айва, орехи, вишни, яблоки и шелковица. "Когда мой старший сын женился, он заснял на видеопленку наш дом и сад, - вспоминал Габил. - Моя семья видела этот фильм три или четыре раза. А я не могу смотреть, потому что я своими руками построил этот дом и вырастил этот сад".

Жизнь Габиля омрачена двумя войнами. В Великую Отечественную его отец воевал в Крыму, где пропал без вести. Его мать была вынуждена одна растить четверых сыновей в ужасающей нищете. В семье вечно не хватало хлеба, и им приходилось воровать колоски с полей. У детей не было обуви, и они ходили в школу босыми. Габиль вспомнил, как люди носили одежду, сшитую из марли. "Тогда еще хуже было", - вздохнул он.

После войны Габиль и его братья добросовестно отучились и устроились на хорошую работу. Он сам стал школьным учителем и уже собирался выйти на пенсию, когда началась война из-за Нагорного Карабаха. Они быстро лишились всего, что сумели заработать за всю свою жизнь. В середине августа 1993 года, в условиях наступившего в Азербайджане политической хаоса, когда второй президент страны Абульфаз Эльчибей ушел со своего поста, а Гейдар Алиев еще не стал президентом, армянские войска в результате молниеносного наступления вторглись в Физулинский район. Азербайджанская армия просто бросила Юхары-Абдурахманлы, и многие жители поселка не успели убежать. Армянские солдаты, сказал Габиль, хладнокровно убили двенадцать ни в чем не повинных сельчан и сожгли поселок. "Через месяц один наш сосед вернулся после обмена пленными, - продолжал он, - и рассказал, что весь поселок сожгли. Уцелело только три дома".

Я спросил его о будущем. "Мне уже 66. Как же мне не печалиться, если я не знаю, что с нами будет дальше!" - хриплым басом сказал он, скорее с обреченностью, чем с отчаяньем. Он твердо повторял, что не испытывает к армянам злобы - разве что глубокое сожаление. У него, школьного учителя, было немало коллег-армян. "Многие годы мы жили с армянами душа в душу", - сказал Габиль, который много ездил по Нагорному Карабаху и имел немало друзей в Степанакерте. И, поразмыслив, добавил: "Это все ужасно, просто ужасно. Мне стыдно - и за них и за нас".

Изменения на карте военных действий в Нагорном Карабахе навсегда меняли судьбы людей. Поздним летом 1993 года, армяне взяли Физулинский район. В январе 1994 года азербайджанцы развернули контрнаступление и отбили две трети территории района. К несчастью для Габиля, наступление выдохлось буквально за несколько километров до его родной деревни, и его дом так и остался за линией фронта, у армян.

Спустя несколько дней после встречи с Габилем я побывал в отвоеванных местностях Физулинского района. По ним можно судить о том. с какими огромными проблемами столкнется Азербайджан, если ему суждено будет когда-нибудь вернуть себе все "оккупированные территории". За три месяца оккупации армяне превратили весь этот регион в пустыню. Равнинный пейзаж, испещренный руинами, напоминал поле боя времен Первой мировой войны. То там, то здесь на глаза попадались по-средиземноморски яркие пятна восстановленных домов, выкрашенных на манер итальянских вилл розовой краской. Используя деньги Всемирного банка и ООН, азербайджанцы отстроили разрушенные дома, но создавалось впечатление, что восстановительные работы только начинаются.

Железнодорожный разъезд в Горадизе был уничтожен. Уцелевшему составу некуда было ехать по рельсам, тянувшимся на запад, в сторону Нахичевани и Армении. Азербайджанская районная администрация разместила своих сотрудников в здании бывшего управления мелиорации. "Всюду были проблемы, - вспоминал Магеррам Назаров, вернувшийся сюда в 1994 году - Все было сожжено. В домах не было ни дверей, ни крыш. Кушать тоже было нечего". По его мнению, люди вернулись сюда слишком быстро. Работы для них не было, и несколько человек подорвались на минах - так что большинство были вынуждены возвратиться в лагеря беженцев. "Это было жизненным уроком, - сказал Назаров, - если мы освободим другие территории, мы постараемся не дать населению вернуться, пока не будут созданы нормальные условия".

Как рассказали мне в Баку, с 1996 года было восстановлено в общей сложности около полутора тысяч домов, на что ушло около 6 миллионов долларов, причем размах коррупции был настолько велик, что часть денег вообще не дошла до Физулинского района. А ведь это лишь малая доля той огромной территории площадью 7 тысяч квадратных километров которую захватили армяне. Для Габиля и его товарищей по несчастью это был дурной знак. Даже если после заключения мирного соглашения они смогут вернуться в свои дома, на этом их мытарства не закончатся.

В двух километрах от линии фронта чета стариков сидела перед своим кое-как сколоченным домиком, в окружении коробок от гуманитарной помощи. Пустые желтые и белые мешки из-под риса и муки из Дубаи, Таиланда и Соединенных Штатов покрывали стены их недавно отремонтированного дома. Из садика доносилась какофония собачьего лая и куриного кудахтанья.

Курбан и Сайят Абиловы, прежде чем вернуться сюда, провели два года в лагерях Саатлы. Они рассказали, что все их восемь детей теперь живут в Баку. Старики едва сводили концы с концами - но с куда большим оптимизмом относились к своему положению, чем многие в лагерях беженцев. Старуха вскочила и побежала отгонять бычка от дерева, по пути шуганув цыплят с крыльца, а ее муж продолжал сыпать шутками и все рассказывал, рассказывал? Казалось, у этих стариков был один бесценный ресурс - и это их роднило с ребятишками из "Детской республики" в Сабирабаде - вера в будущее. Сотни тысяч бездомных азербайджанцев скорее склонны перепоручать заботу о своем будущем воле Всевышнего.

Продолжение следует


Примечания

1. Данные о перемещенных лицах см. в Приложении 1. В этой главе я употребляю общий термин "беженцы" для обозначения лиц, которые в строгом смысле являются "вынужденными переселенцами" или "перемещенными лицами", так как они были изгнаны из своих домов, но остались в своей стране.




www.bbcrussian.com/karabakh

ВЗГЛЯД НА КОНФЛИКТ
 

АНАЛИЗ

ИНТЕРВЬЮ
НАШИ СОБЕСЕДНИКИ
 

ФОТОРЕПОРТАЖИ

ЭХО ДРУГИХ КОНФЛИКТОВ
North Caucasus
РАДИОДНЕВНИКИ
 

ХРОНОЛОГИЯ СОБЫТИЙ

ВАШЕ МНЕНИЕ

ПАРТНЕРЫ ПО ПРОЕКТУ



 

Русская служба Би-би-си – Информационные услуги