БИ-БИ-СИ НА ДРУГИХ ЯЗЫКАХ
Украинский
Азербайджанский
Узбекский
Киргизский
Остальные
Обновлено: четверг, 14 июля 2005 г., 13:54 GMT 17:54 MCK
Глава 13. Июнь 1992 - сентябрь 1993 г.г. Эскалация конфликта

Главы из русского издания книги "Черный сад"
Том де Ваал

Поражение армян

В середине июня 1992 года многотысячный поток беженцев устремился через Нагорный Карабах к югу: перед лицом вражеской атаки люди бросали свои дома. Этот исход запечатлен на видеоленте: забитые людьми грузовики на проселочных дорогах, люди, идущие пешком... Это сельские жители: старухи в платках, молодые женщины с детьми на плечах, крестьяне, ведущие на веревке бычков или подгоняющие их хворостинками. Усталые люди соскребают дорожную грязь с домашних тапочек, в которых они выбежали из дома. Изможденная женщина с растрепанными седыми волосами кричит прямо в объектив камеры: "Кто нас проклял? Мы что вселенские сироты, что они так мучают нас?" (1)

Это был армянский исход, но эти беженцы могли быть и азербайджанцами. Массовое изгнание мирных жителей стало одной из самых ужасных сторон армяно-азербайджанской войны - причем среди азербайджанцев число ее жертв, в конечном счете, оказалось намного больше. В карабахском конфликте погибло меньше людей, чем в сопоставимых с ним региональных войнах, например, в Боснии или Чечне: с обеих сторон здесь погибло, вероятно, около 20 тысяч человек. Но кризис с беженцами, порожденный этой войной и оставивший без крова сотни тысяч людей, стал одной из самых масштабных трагедий современного мира.

Эти армянские беженцы спасались от азербайджанских войск, которые 12 июня 1992 года неожиданно перешли в наступление и стремительно овладели всей северной частью Нагорного Карабаха. За четыре дня азербайджанцы захватили Шаумяновский район, вынудив спасаться бегством тех самых людей, которые год назад в ходе "Операции "Кольцо" были уже один раз депортированы из родных мест, а затем вновь вернулись домой. В течение следующих трех недель был полностью захвачен Мардакертский район.

Большинство людей, как военные, так и мирные жители, просто убежали до того, как территориями овладевали наступающие азербайджанские части. Доброволец Кямал Али был в числе первых солдат, вошедших в Мардакерт вечером 4 июля, спустя всего лишь несколько часов после того, как город покинул последний армянин. Он увидел, что все защитники бежали в панике. "Они побросали оружие и удрали", - вспоминал Али. - Когда мы вошли в город, у нас создалось такое впечатление, что все просто легли спать, чтобы утром встать и пойти на работу. На земле не было ни одной стреляной гильзы. Все осталось в целости и сохранности. Они бросили все: мебель, вещи?" (2)

К началу июля около сорока тысяч армян стали беженцами, и людской поток двигался к Степанакерту. Азербайджанское наступление началось спустя пять дней после того, как 7 июня 1992 года президентом республики был избран Абульфаз Эльчибей, приведший наконец к власти Народный фронт. Победа Эльчибея, казалось, разрешила затянувшийся политический кризис в стране, и моральный дух азербайджанских войск на передовой окреп. Боевые части, подобные дивизии "Серые волки" под командованием ультранационалиста Искандера Гамидова, сражались теперь за правительство, которое они поддерживали. Армянами же, напротив, после захвата Шуши и Лачина овладела обманчивая эйфория. Многие бойцы-фидаины, посчитав, что война уже выиграна, попросту вернулись в Армению. Армянские лидеры Нагорного Карабаха ожидали, что азербайджанские войска развернут наступление с востока и ослабили северный сектор области. И когда наступление началось, фронт просто развалился.

На острие азербайджанской атаки двигалась фаланга бронетранспортеров и танков - по некоторым данным, до 150 единиц, - которые смяли оборону плохо вооруженных армянских частей. Использование тяжелой бронетехники привело к резкой эскалации конфликта. В июле российский военный журналист Павел Фельгенгауэр писал: "Партизанский период конфликта в Карабахе окончен. Начинается "нормальная" война, в которой роль добровольца, с "калашниковым" в руках защищающего свою родную деревню от любых врагов, будет становиться все меньше и меньше" (3).

Тяжелая бронетехника была российского производства, и механики-водители были тоже русские. Азербайджанские командиры быстро завладели советским военным имуществом в Азербайджане, договорившись с командованием 23-й дивизии 4-й армии, которая базировалась в Гяндже. Несмотря на предпринятые попытки скрыть присутствие в рядах азербайджанской армии российских военных, было ясно, что Азербайджан не располагал таким количеством опытных водителей танков. Но российских военных видели - не только жители армянских деревень, но и один западный дипломат и один американский журналист (4).

Наступление возглавили российские военные, и - как ни удивительно это звучит - остановили его также русские. В начале июля карабахские армяне столкнулись с угрозой поражения. По свидетельству высокопоставленного армянского чиновника, "этот поток [людей] приближался к Степанакерту, как стадо, и не было никакой возможности остановить его или организовать оборону города. И должен сказать, что этот поток остановили русские". Чиновник, попросивший не называть его имени, сказал, что армянские власти уговорили российских военных вмешаться и помочь им переломить ситуацию на фронте. Поднятые в воздух российские штурмовые вертолеты нанесли ряд ударов, благодаря которым азербайджанское наступление захлебнулось. В итоге получилось, что российские военные в какой-то момент воевали друг против друга. Армянский чиновник подчеркнул, что это был единственный случай за всю карабахскую войну, когда российские военные активно вмешались в боевые действия, чтобы помочь армянской армии (впрочем, это утверждение решительно оспорило бы большинство азербайджанцев).

Тот же чиновник вспоминал, что после российско-армянской контратаки, "потребовалось два-три дня для восстановления линии фронта". Но карабахские армяне все еще были на волоске от краха. Азербайджанские войска оккупировали почти половину территории Карабаха и с востока были в получасе от Степанакерта. В августе азербайджанцы с помощью русских или украинских пилотов приступили к воздушным налетам на город. Бомбардировщики уничтожили десятки домов, уцелевших после зимних и весенних артобстрелов. Местный парламент пребывал в смятении. Правительство Тер-Петросяна в Ереване и его союзники в Карабахе решили, наконец, взять руководство в свои руки. Вспоминает Роберт Кочарян:

"Обстановка была паническая. Азербайджанские войска захватили сорок восемь процентов территории Карабаха, появилось огромное количество беженцев, постоянно шли заседания президиума Верховного Совета [Карабаха], который находился чуть ли не в шоке и был не в силах принять какие-либо решения. Тогда я внес два или три предложения и выдвинул условие, что если они эти предложения принимают, то я готов взять на себя ответственность за все последующие действия. План был такой: ввести военное положение, создать государственный комитет обороны? Мой план был принят буквально за тридцать или сорок минут" (5).

Моделью для созданного 15 августа нового Государственного комитета обороны Нагорного Карабаха стал - и по названию, и по назначению - одноименный властный орган, который Сталин в 1941 году сформировал в Советском Союзе. Комитет принял на себя всю полноту исполнительной власти. Все армянское мужское население Карабаха в возрасте от 18 до 45 лет было призвано в новую армию, насчитывавшую около 15 тысяч человек. Все местные предприятия стали работать на военные нужды.

Новому главе комитета и лидеру карабахских армян Роберту Кочаряну было тогда 37 лет. Среди карабахских активистов он был самым спокойным и упрямым и оставался своего рода загадкой даже для хорошо знавших его людей. В советскую эпоху Кочарян возглавлял парторганизацию степанакертской шелкопрядильной фабрики и считался хорошим коммунистом, хотя и с реформаторскими наклонностями. (Аркадий Вольский вспоминал, что он часто цитировал философа-марксиста Георгия Плеханова). Он не был блестящим оратором, и лучше говорил по-русски, чем по-армянски. Его азербайджанский друг и коллега Захид Абасов вспоминает, что он всегда сохранял спокойствие, никогда не пил и не курил. Более подходящим объяснением его агрессивной внутренней энергии может служить то, что он увлекается активными видами спорта - вроде парасейлинга (полет на парашюте за катером) и дельтапланеризма, - к каковым он, как говорят, причислял также и "войну".

В то же самое время на старинного друга Кочаряна - Сержа Саркисяна - было возложено материально-техническое обеспечение карабахской военной кампании. Когда они оба работали в степанакертском горкоме комсомола, Саркисян занимал более высокую должность, чем Кочарян, и, по словам самого Саркисяна, "не было недели, чтобы мы не ходили на охоту или рыбалку" (6). Абасов вспоминает что "Сержик" Саркисян был более общительным, любил выпить и вообще со стороны казался прирожденным лидером. В новом комитете обороны оба стали работать в тесной связке и впоследствии тандемом вознеслись на вершину власти в Армении.

Большой дележ

15 мая 1992 года, на встрече в Ташкенте Армения и Азербайджан официально унаследовали большие арсеналы советского вооружения, оставшиеся после распада Советской Армии. На бумаге оба новых государства получили право забрать по 220 танков, 220 бронемашин, 285 артиллерийских стволов и 100 боевых самолетов. Для двух воюющих сторон, которые еще год назад довольствовались метеорологическими ракетами и охотничьими ружьями, это был гигантский прорыв в укреплении их разрушительной мощи (7).

На практике же обе стороны получили куда больше вооружений, чем предусматривалось заключенным договором. Весной 1992 года на военных базах как в Армении, так и в Азербайджане произошла серия загадочных взрывов, в результате чего было списано немало вооружений. А вот другое вероятное объяснение: советское оружие многократно переходило из рук в руки, что стало возможным, по словам одного армянского военного эксперта, благодаря "деньгам, личным связям и морю водки" (8).

Эта бесплатная раздача оружия поначалу дала преимущество Азербайджану. В советские времена Армения, ближайший сосед члена НАТО Турции, рассматривалась как зона боевых действий в случае будущей войны, и поэтому в республике стояли лишь три дивизии, а военных аэродромов не было. Азербайджан же считался тыловой зоной вероятного конфликта, и концентрация войск там была более высокой: в республике базировались пять дивизий, и, кроме того, там располагались пять аэродромов. Вдобавок на территории Азербайджана было складировано значительно больше вооружения, чем в Армении. Согласно одной оценке, если на территории Армении размещалось только пятьсот вагонов боеприпасов, то в Азербайджане - десять тысяч вагонов (9).

Лейла Юнусова, тогдашний заместитель министра обороны Азербайджана, вспоминала, что азербайджанцы, зная, в чей карман нужно класть, сумели приобрести львиную долю этого арсенала, обеспечив себе военное преимущество. "Чтобы [русские] передали нам больше оружия, чем предусмотрено договором, мы просто платили командирам дивизий. Армянам это было труднее сделать, потому что у них не было столько дивизий". Буквально все, от директоров заводов до домохозяек, приняли участие в широкой патриотической кампании по сбору средств для закупки оружия. "Мы все платили, - говорит Юнусова, - каждый магазин вносил свою долю, все заводы переводили деньги? Женщины отдавали золото и бриллианты на оружие. Каждый что-то отдавал". (10)

Двум высокопоставленным азербайджанским чиновникам удалось закупить у русских оружие сравнительно легко и на выгодных условиях. Министр обороны Рагим Газиев с нехарактерным для сторонника Народного фронта энтузиазмом поддерживал Россию. Его старый знакомый Хикмет Гаджизаде говорит, что, когда после январских событий 1990 года Газиев оказался за решеткой в Москве, "у него в голове произошел сдвиг. После Лефортовской тюрьмы у него возникла идея, что с Россией надо дружить, что Россию надо подкупать".

Другим азербайджанским русофилом был Сурет Гусейнов, холеный молодой директор текстильной фабрики в Евлахе. Не имея никакого военного опыта, Гусейнов создал вооруженную бригаду и, отправившись в Карабах воевать, добился там таких успехов, что был удостоен звания Героя Азербайджана и должности "специального представителя" по Карабаху. Гусейнов был очень богат. Будучи одним из королей азербайджанского черного рынка, он истратил на военные нужды страны больше любого из своих конкурентов: его солдаты получали высокое жалование, и что самое важное, Гусейнов стал близким другом генерала Александра Щербака, командира советской 23-й дивизии в Гяндже.

Результатом стало то, что к лету 1992 года Азербайджан уже обладал огромным арсеналом. В ноябре 1993 года министерство иностранных дел Азербайджана признало, что к маю 1992 года в азербайджанской армии насчитывалось 286 танков, 842 бронетранспортера и 386 орудий, что значительно превышало предусмотренные ташкентскими соглашениями лимиты вооружений (12).

Армяне обратились к России с просьбой помочь восстановить военный паритет. Традиционные дружеские отношения Армении с Москвой и личные связи, установившиеся между Борисом Ельциным и Левоном Тер-Петросяном, сыграли главную роль. Сегодня Тер-Петросян утверждает, что президент Ельцин лично санкционировал поставки российских вооружений в Армению. По его словам, он направил Ельцину письменный запрос о поставках оружия, и тот попросил российского министра обороны обеспечить Армению соответствующими типами и количеством вооружений. Как вспоминает Тер-Петросян, поскольку Азербайджану досталась значительно большая доля советского военного арсенала, чем Армении, Ельцин хотел обеспечить баланс сил в карабахском конфликте:

"Выяснилось, что у Азербайджана втрое больше оружия, чем у Армении. И в ходе переговоров с российской стороной, мы пришли к выводу - и мне удалось убедить их, - что нам следует получить компенсацию. И Ельцин согласился, он согласился, что надо обеспечить равенство сил. Равенство - и не более того. В последующие годы, в 1992-ом, 1993-ом, 1994-ом, мы почти полностью компенсировали свое военное отставание от Азербайджана. А в 1994 году добились паритета. Я имею в виду, по материальной части, по танкам, артиллерии, БТРам, стрелковому оружию" (13).

Истинные масштабы военных поставок в Армению выяснились только в 1997 году в докладе, представленном в Государственную Думу генералом Львом Рохлиным. Рохлин, оценивший общую стоимость заключенных сделок в один миллиард долларов, заявил, что обнародовал эти факты лишь потому, что они расходились с обязательством России не вооружать ни одну из воюющих сторон в этом конфликте. Если верить Рохлину, большинство поставок тяжелого вооружения в Армению было осуществлено уже после окончания боевых действий, то есть в 1995-1996 годах. Эти поставки включали 84 танка Т-72 и 50 единиц БМП-2. Однако ряд поставок был осуществлен уже летом 1992 года. С августа 1992 года по июнь 1994, по утверждению Рохлина, масштабные поставки в Армению боеприпасов шли со складов российской военной базы в Моздоке. В тот же период Россия поставляла Армении запчасти и горючее. Он, правда, не уточнил, когда именно были отправлены в Армению другие виды боеприпасов, в частности 350 тысяч ручных гранат (14).

Переправка в Армению всего этого вооружения была масштабной и довольно сложной операцией. Комментирует Павел Фельгенгауэр: "Это было санкционировано Кремлем и подписано Колесниковым. Я спросил: "Значит, была получена санкция?" Да, конечно, была. В России такие вещи - вроде переброски танков по воздуху - не происходят без санкции свыше. Их доставку осуществлял самый большой в России транспортный самолет "Антонов-124", или "Руслан". (15)

Российский фактор

Военные поставки из Москвы в Армению - это только фрагмент самой большой загадки карабахского конфликта - российского фактора. Сама по себе это очень непростая проблема. К концу 1992 года, когда Россия уже начала поставлять в Армению оружие и горючее, российский министр обороны Павел Грачев, похоже, наладил тесные связи со своими коллегами в армянском военном ведомстве. Правда, до сих пор не вполне ясно, каким образом его дружба с армянами проявилась на полях сражений. Причем, что еще больше усложняет общую картину, российская сторона продолжала помогать в это же время и Азербайджану. Так что, хотя российская военная помощь, несомненно, сыграла важную роль в преодолении отставания Армении от Азербайджана в 1992-1993 годах, еще надо доказать, стала ли эта помощь решающей предпосылкой для победы армян в 1993-1994 годах.

Еще одним усложняющим элементом является то обстоятельство, что "российская помощь" обеим воюющим сторонам по большей части поступала вовсе не из России. На ранней стадии конфликта, в условиях неразберихи, возникшей сразу же после распада Советского Союза, появились десятки, если не сотни "русских" добровольцев и наемников, воевавших на стороне как Армении, так и Азербайджана. Многие из них не были "русскими" в точном смысле этого слова. Это были бывшие советские солдаты - в основном, русские, но также украинцы и белорусы, которые после вывода воинских частей из Гянджи или Степанакерта, остались там, чтобы заработать на кусок хлеба.

Это были главным образом военные специалисты, востребованные на местах - такие, как, например, украинский летчик Юрий Беличенко, сбитый над Степанакертом в августе 1992 года. Через месяц азербайджанцы в Кельбаджарском районе захватили в плен шестерых русских солдат. По словам пленных, они входили в группу из двенадцати российских наемников, бывших спецназовцев 7-й армии, которые воевали на армянской стороне. Они избежали смертного приговора только благодаря личному вмешательству российского министра обороны Павла Грачева.

Русские также воевали в качестве механиков-водителей танков. Они возглавили азербайджанскую наступательную операцию в июне 1992 года, и есть свидетельства, что позднее несколько русских танкистов служили в армянских частях. Как выразился один армянский житель карабахской деревни Талиш, "русские сначала помогали азербайджанцам, а потом развернулись и стали воевать за нас". Азербайджанский офицер Захид Нифталиев вспоминал, как в феврале 1993 года в результате атаки армян на высоту "Глобус" в окрестностях Мардакерта он со своими товарищами оказался в окружении. У них закончились боеприпасы, им грозила неминуемая гибель:

"Нам нечем было отстреливаться. Нам пришлось бы или умереть, или сдаться. Подъехал русский танк с русским экипажем. Из башни вылез парень и сказал: "Уходите, я не стану вас убивать". Русские дали нам уйти и сказали: "Мы не хотим вас убивать. Просто уходите отсюда". Они захватили территорию и передали ее армянам" (16). Представляется, что многие, если не все, русские военные, участвовали в этой войне как наемники, не зависимые от Москвы. Об этом периоде вспоминает Лейла Юнусова:

"Знаете, сколько там было бывших офицеров Советской Армии? Умные образованные офицеры, ракетчики, радисты - их буквально оставили без гроша! Им не на что было жить. Были летчики. Они жили в военных гарнизонах, с семьями, с детьми. Им не платили зарплату, у них ничего не было. Им буквально не на что было купить еды. Вы думаете, они слушались Москву? Да какая Москва! Все решали деньги!" Кямал Али вспоминает русских, которые работали у мафиозного командира "Фрейда" в Агдаме и даже денег не просили:

"У [Фрейда] была военная техника, которую он купил у русских где-то. Никто не умел ремонтировать российскую военную технику. Стрелять они еще могли, но оружие быстро выходило из строя. Тогда они привезли из Гянджи трех полковников, чтобы те сделали ремонт. Русские отработали с утра до полудня, а потом начали пить вино и пропьянствовали всю ночь. Утром [люди Фрейда] побоями заставили их проснуться и протрезветь. После этого они вновь приступили к работе и отремонтировали всю технику".

Азербайджанцы постепенно утратили свое военное превосходство. Осенью 1992 года Россия начала выводить войска из Азербайджана и закрывать свои военные базы. В результате азербайджанцам удалось лишь один раз поживиться в 1992 году, когда они "приватизировали" несколько сотен бывших офицеров советской 4-й армии. А в Армении 7-ая советская армия, расквартированная в Гюмри, осталась и вошла в состав новой Российской Армии. Таким образом, множество дружественных российских офицеров осталось на армянской земле. Эти военнослужащие новой армии были также незаметно "национализированы", потому что большинство из них в действительности были этническими армянами. Как выразился один российский военный наблюдатель, "армию, в которой от 60 до 80% солдат и от 20 до 30% офицеров - армяне, вряд ли можно назвать российской" (17). Поэтому никого не удивило, когда в январе 1994 года азербайджанцы захватили на поле боя восемь грузовиков и пятерых армян-офицеров 7-й российской армии.

Обе стороны продолжают спорить, было ли в Москве принято политическое решение помочь Армении одержать победу в войне. Что касается российских военных поставок, то Тер-Петросян уверяет, что целью Ельцина было только достижение "баланса сил" между Арменией и Азербайджаном и что фактически Москва не была заинтересована ни в победе, ни в поражении Армении. "Все эти россказни о том, будто Москва больше помогала Армении - это все легенды, это абсурд! Русские вели себя честно и просто поддерживали баланс сил. Откуда мне это известно? Потому что я знаю, что когда мы просили немного увеличить помощь, они нам отказывали. Я это знаю. Они никогда не давали больше, чем требовалось для поддержания равновесия".

Со своей стороны, азербайджанские официальные лица в категоричной форме утверждают, что по крайней мере с осени 1992 года Москва действовала против них. По их словам, российские официальные лица постоянно прибегали к скрытым угрозам, намекая, что Азербайджан может потерпеть поражение на поле боя, если будет навязывать свой вариант мирного урегулирования. В более явной форме эта российская позиция проявилась уже после того, как весной 1993 года прозападное правительство Егора Гайдара ушло в отставку, а националистический режим Эльчибея продолжал оставаться у власти в Азербайджане.

Эльчибей настаивал на выводе российских военных баз из республики и угрожал, что Азербайджан не вступит в созданную под эгидой Москвы организацию постсоветских республик Союз независимых государств (СНГ). Посол Азербайджана в Москве Хикмет Гаджизаде вспоминает, что его постоянно принуждали согласиться на такой план мирного урегулирования, который предусматривал бы присутствие российских военных наблюдателей.

"В течение всего периода моей работы послом я получил три [проекта] соглашения. Это началось в конце 1992 года. Так, к примеру, они говорили: "Вот соглашение - подпиши! Российские части будут размещены вот здесь. Война временно прекратится, и начнутся переговоры". А мы им отвечали: "Это может превратиться в Кипр". А они говорили: "Хорошо, тогда армянские войска возьмут Кельбаджар..." (18)

Если намерения России, особенно в 1992 году, представляются туманными, то, по-видимому, только потому, что одни российские ведомства не давали себе труда ставить в известность другие ведомства о своих планах. Самым активным российским игроком на Кавказе в то время было министерство обороны, которое даже и не думало информировать о своих намерениях прочие ведомства ельцинского правительства.

Трое высокопоставленных российских военных имели свой интерес на Кавказе и постепенно оказывали армянам все большую поддержку. Генерал-полковник Федор Реут, ранее командовал 7-ой советской армией в Армении. Теперь, будучи командующим базирующимися в Тбилиси российскими частями Закавказского военного округа, он помог оказавшейся в изоляции Армении получать все необходимое через грузинские порты на Черном море. Михаил Колесников, также бывший командующий 7-ой советской армией, стал начальником российского Генерального штаба, и армяне могли рассчитывать на его проармянскую позицию. И что самое важное, новый российский министр обороны Павел Грачев тоже начал придерживаться проармянской линии.

Именно Армению Грачев выбрал для первого заграничного визита в мае 1992 года, спустя несколько дней после своего назначения на пост министра обороны России. Только что произошли вооруженные столкновения на границе между азербайджанским анклавом Нахичевань и Арменией, напряжение усилилось также и оттого, что Турция, член НАТО, заявила о готовности действовать в обеспечение безопасности Нахичевани в соответствии со своими обязательствами по Карскому договору 1920 года. Грачев вместе с ближайшим помощником Ельцина Геннадием Бурбулисом, прибыл в Ереван, чтобы подтвердить обязательства Москвы по защите армянской границы с Турцией и для отражения "турецкой угрозы".

Грачев был чужд дипломатических тонкостей, и его видение ситуации на Кавказе, как представляется, питалось коммерческими и личными интересами и упрощеннным пониманием стратегических интересов России в этом регионе. Проще говоря, эти интересы сводились к увеличению численности российских войск на Кавказе. Подобная стратегия не предполагала поддержку только одного режима или одной страны. Как пишет Фельгенгауэр, "министерство обороны находилось в хороших отношениях с Арменией, но и на полный разрыв с Азербайджаном не шло". Грачев строил свою политическую тактику на личной основе и установил тесные дружеские контакты с коллегами-министрами обороны. В Грузии он даже попросил министра обороны стать его крестным, когда вдруг решил креститься, - но при этом оказывал поддержку абхазским мятежникам, развязавшим войну за отделение от Грузии. В 1992 году, вскоре после визита в Ереван, Грачев подружился с азербайджанским министром обороны Рагимом Газиевым и несколько дней гостил у него дома в Шеки, в горах северного Азербайджана. Газиев даже поехал на похороны матери Грачева.

Самые крепкие узы дружбы, однако, связывали Грачева с армянским министром обороны Вазгеном Саркисяном. Уже после смерти Саркисяна Грачев в декабре 1999 года присутствовал на объединительной конференции союза ветеранов войны "Еркрапа" и стал почетным гражданином Еревана. В марте 2001 года он вновь приехал в Ереван на юбилейные торжества памяти Саркисяна и заявил своим гостеприимным хозяевам: "Вазген Саркисян был моим другом и хорошим учеником. Я был счастлив обучать его военному искусству" (19).

В сентябре 1992 года Грачев организовал в черноморском городе Сочи встречу министров обороны трех закавказских республик - азербайджанца Газиева, армянина Саркисяна и грузина Тенгиза Китовани. Газиев и Саркисян, как сообщалось, подписали краткое заявление, в котором содержался призыв к перемирию и к размещению в зоне карабахского конфликта "наблюдателей из стран СНГ". Однако Грачев не проинформировал об этой встрече многих заинтересованных сторон, в частности, руководителей Белоруссии, Украины и Казахстана, которые и должны были бы направлять "наблюдателей", а также Владимира Казимирова, которого российское министерство иностранных дел недавно назначило посредником по урегулированию конфликта. Казимиров в это время находился в Баку.

Он вспоминает: "Я привез Эльчибею послание от Ельцина с предложениями по мирному урегулированию конфликта, но я понятия не имел о том, что на следующий день, 19 сентября, Грачев проводит эту встречу в Сочи" (12). Казимиров узнал об этой встрече только после того, как один коллега-дипломат обратил его внимание на заметку в "Интернэшнл геральд трибюн". Когда же он собрался присоединиться к участникам встречи, оказалось, что уже поздно.

Через неделю Грачев направил в зону боев 56 российских наблюдателей, но был вынужден отозвать их, потому что боевые действия так и не прекратились. Газиеву не консультировался со большинством своих коллег в азербайджанском руководстве, так что в результате, после возвращения в Баку, ему устроили разнос. На что именно он тогда дал свое согласие, так до конца и неясно, но, по словам Тофика Зульфугарова, в то время высокопоставленного чиновника азербайджанского министерства иностранных дел, русские претендовали на Лачинский коридор между Арменией и Азербайджаном в качестве своего стратегического трофея. "[Газиев] дал согласие на то, чтобы [Россия] получила так называемый Лачинский коридор во временное пользование", - сказал Зульфугаров.

Как бы там ни было, президент Эльчибей, конечно, не одобрил подписанный Газиевым в Сочи документ. 28 сентября министр внутренних дел Азербайджана Искандер Гамидов заявил: "Совершенно ясно, что размещение в Азербайджане российских миротворческих сил является ничем иным, как скрытой формой агрессии" (21). Столь явная антироссийская позиция изолировала Газиева и способствовала более тесному сближению российского министерства обороны с армянами.

Армения в осаде

Независимая Армения с трудом пережила 1992 год. Политическая обстановка в стране оставалась стабильной. Оппозиция взяла власть бескровно, и многие старые коммунисты стали работать в администрации Тер-Петросяна. Главные оппоненты Тер-Петросяна находились в стане националистической оппозиции, прежде всего - в партии "Дашнакцутюн", которая летом 1992 года сформировала на местах первые антиправительственные администрации. В целом же, однако, он пользовался широкой поддержкой.

Перед Арменией встала важнейшая проблема - экономическое выживание. Всего несколько лет назад одна из самых процветающих союзных республик, она теперь оказалась в нищете. Установленная Азербайджаном экономическая блокада лишила ее электроэнергии, железнодорожного сообщения и импорта продовольствия. Россия находилась слишком далеко, а на трех ближайших соседей положиться было нельзя. Турция выражала солидарность с Азербайджаном и после некоторого потепления в двусторонних отношениях, в 1993 году полностью закрыла границу с Арменией. Северная соседка Грузия находилась в состоянии перманентного кризиса, и ее трубопроводы, шоссейные и железные дороги часто перекрывались. В эти условиях самым дружественным соседом Армении стал Иран, но он находился далеко, и попасть туда можно было только по извилистой высокогорной дороге. Тем не менее, без иранских товаров, Армения едва ли смогла бы пережить две жестокие зимы 1991-1992 и 1992-1993 годов.

В эти зимы по уровню жизни армянские граждане были отброшены на несколько веков назад. Горожане брали воду из колодцев, срубали деревья для домашних дровяных печурок и коротали долгие вечера при свечах. Снабжение Армении электроэнергией достигло достаточных объемов только в 1996 году, после вызвавшего много споров возобновления работы Мецаморской атомной электростанции.

Острая нехватка средств жизнеобеспечения, впрочем, возымела парадоксальный психологический эффект: у населения Армении выработалось характерное для военного времени чувство солидарности. То есть бытовые тяготы лишь укрепили общественную поддержку войны в Карабахе. И тем не менее, реальность за фасадом экономических трудностей была более сложной. С окончанием войны начали раздаваться обвинения, что в Армении производилось достаточно электроэнергии для последующей прибыльной перепродажи ее в Грузию и что политические лидеры страны воспользовались военной обстановкой для приватизации целых секторов экономики.

Мощным теневым игроком была также армянская "мафия". Это неожиданно раскрылось в январе 1993 года, когда в камере московской тюрьмы убили армянского гангстера Рафика Багдасаряна по кличке Сво. Тело Сво было отправлено домой в Ереван и погребено в самом престижном месте городского кладбища Тохмах. Советскому криминальному братству не было дела до межнационального конфликта, и старые товарищи Сво из Азербайджана решили прилететь в Ереван отдать последнюю дань уважения усопшему. Это был первый и единственный раз за первую половину девяностых годов, когда между Ереваном и Баку возобновилось воздушное сообщение. Кроме того, гангстерам удалось добиться возобновления поставок газа и электроэнергии из Азербайджана в Армению на те три дня, что они участвовали в похоронах и поминках. После того, как мафиозные гости разъехались, блокада была возобновлена, и на город вновь опустилась тьма.

Импровизированные армии

Победа Армении и поражение Азербайджана в 1994 году объясняется тремя факторами: политическим и военным хаосом в Азербайджане, более масштабной российской помощью Армении и более высокой боевой подготовкой армян.

Последнее обстоятельство имеет исторические корни. Как и другой мятежный народ кавказского высокогорья, чеченцы, карабахские армяне имеют долгую традицию ведения войн. В 1993 году карабахские бойцы получали денежное вознаграждение, если они умудрялись вывести из строя вражеский танк, повредив гусеницы: это можно было отремонтировать. Если же танк подбивали выстрелом по броне, то премии бойцы не получали. Армянский журналист Вартан Ованесян, вспоминает свое пребывание в Мардакертском районе, когда на его глазах три азербайджанских танка предприняли внезапную атаку. У группы бойцов, с которыми он там находился, был лишь один гранатомет. Пока Ованесян умолял их поскорее открыть огонь, они спорили, кому стрелять, чтобы потом получить награду. Они даже стали вспоминать старые обиды со времен деревенского прошлого. Танки были уже почти в двухстах метрах, когда один из бойцов, наконец, взял гранатомет и выстрелил. Граната попала танку в гусеницу, и тот замер. Находившийся внутри экипаж не пострадал. Остальные два танка повернули назад.

Поначалу добровольческая армянская армия была неорганизованной. "Командующего не было, - вспоминает Самвел Даниэлян. - Подразделение могло прекратить боевые действия, сняться с позиций и в полном составе отправиться в Армению хоронить убитого товарища". В фидаинском движении, в конце концов, удалось навести дисциплину после того, как его бойцы стали выполнять особые боевые задания в составе регулярных армейских частей. Вартан Ованесян, характеризуя их роль на поле боя, использует русское слово "штурмовик". Им хватало мужества и фанатизма атаковать неприятельские части под покровом ночи или во время тумана, сея в их рядах панику. "Нам надо было побеждать умением, а не числом", - говорит Ованесян (22).

В Карабах приехала сражаться группа армянских добровольцев из-за рубежа. Самым знаменитым из них был Монте Мелконян, археолог, родившийся в Калифорнии, бывший член террористической организации АСАЛА (Армия освобождения Армении), которая в 1970-х и 1980-х годах убивала турецких дипломатов. Мелконян несколько лет скрывался, пока в 1990 году не оказался в Армении. Когда в Карабахе началась война, Мелконяна назначили командующим войсками юго-восточного Мартунинского района. Мелконян, известный под фронтовым прозвищем Аво, был профессиональным воином и ярым армянским националистом, считавшим Карабах ареной священной войны. Он запрещал своим солдатам употреблять алкоголь и всячески боролся с мародерством. Такое поведение, по словам его вдовы Сеты, создало ему немало проблем, когда он возглавил нерегулярную постсоветскую армию.

"Приходили люди и предлагали [Монте] взятки. Он даже не понимал, о чем они говорят. "Что? Что это?" Ему и в голову не приходило, что ему предлагали, например, взятку за то, чтобы он вывез чью-то семью. Кто-то хочет вывезти свою семью, но Монте говорит: "Нет". Если не будет мирных жителей, солдаты не смогут хорошо сражаться. Ему, скажем, подносят бутылку спиртного, а он этого не понимает. Он боролся с мародерами, но многим это не нравилось, ведь солдаты хотели забирать вещи, которые они могли потом передать своим семьям. Он был против пыток, в том числе когда пытали раненых азербайджанских солдат и несколько раз наказывал армян, если те издевались или били и плохо обращались с ранеными азербайджанцами" (23).

Мелконян погиб в июне 1993 года. К этому времени, когда боевые отряды карабахских армян уже вышли за пределы своей территории, круша на своем пути азербайджанские города и села, даже патриотично настроенные армяне ощутили перемену в общем отношении к войне. "Когда мы сражались за Карабах, солдаты вешали у себя в казармах портреты [армянских героев-партизан] Андраника и Ндже, - вспоминает военный советник Гурген Бояджян. - А когда мы заняли Агдам, солдаты развешивали картинки с голыми девицами. Психология совершенно изменилась" (24).

Азербайджанскому командованию приходилось формировать боевые части из неоднородных элементов. Типичен в этом отношении пример кадрового военного Исы Садыхова. Азербайджанец Садыхов переехал в Азербайджан из Грузии летом 1992 года и стал комендантом Казахского района в северо-западной части республики. К нему под начало попала группа недисциплинированных, одетых кто во что бойцов. "Главной проблемой в то время было пьянство". К тому же "это были добровольцы, люди уже в летах, бородатые. Они не хотели сбривать бороды, но все же я их заставил побриться". Садыхов рассказывал, что ввел суровые наказания за дезертирство и запретил солдатам эвакуировать семьи из региона. Он объяснял, что "война в основном носила психологический характер. Армяне стреляли по крупным населенным пунктам, возникала паника, начиналось массовое бегство населения, а за ним бежали армейские части. Я считал своей главной задачей остановить поток беженцев. И мне это удалось" (25).

Добившись военного превосходства над противником летом 1992 года, азербайджанцы не смогли из-за нехватки личного состава и боевого опыта эффективно воспользоваться этим преимуществом. В октябре 1992 года армия застряла в горах на севере Нагорного Карабаха. В документальном фильме, снятом азербайджанским министерством обороны, есть кадры, где офицеры яростно спорят о причинах военных неудач. Командир Неджмеддин Садыхов жалуется, что ракеты "Град" запускаются куда попало и часто летят мимо цели. Заместитель министра обороны Лейла Юнусова добавляет: "Нам говорят, что у нас огромное количество ракет, и мы впустую их тратим, расстреливая деревья в лесу". Хуже того, использование грозного оружия неопытными солдатами несколько раз заканчивалось ужасно -когда азербайджанские военные становились жертвами огня своих войск.

Был случай, когда азербайджанские самолеты подвергли бомбардировке азербайджанский город Физули. Вспоминает Кямал Али: "Часто бывало, что я целый день вел огонь по какой-нибудь высоте. А потом выяснялось, что там засели наши солдаты. И они целый день стреляли в нас. В такие же ситуации попадали и армяне". Самый впечатляющий случай "огня по своим" произошел в этой войне с армянами. У них на вооружении находилось лишь два истребителя Су-25, и один из них был сбит карабахскими армянами, которые по ошибке приняли его за азербайджанский самолет. Летчик катапультировался, и когда приземлился, на него набросилась группа деревенских жителей, которые избили его. После этого выяснилось, что он армянин. Карабахцы потом шутили, что им удалось "уничтожить пятьдесят процентов военно-воздушных сил Армении" (26).

В целом, за все время военных действий армяне сумели лучше распорядиться своими ресурсами. Чтобы защититься от налетов азербайджанской авиации, осенью 1992 года армяне выстроили систему противовоздушной обороны - причем, по мнению Лейлы Юнусовой, с помощью России. "Мы располагали самолетами, и небо над Степанакертом было открытым. А потом, в течение нескольких недель, у них появляется отличная система противовоздушной обороны". После этого применение авиации стало слишком большой роскошью.

Армяне занимались также восстановлением трофейной техники. По оценке одного армянского военного эксперта, после каждого боя из строя выходило от 15 до 20% боевой техники, а советский танк на поле боя "живет" в среднем всего лишь полтора дня (27). Чтобы решить эту проблему, карабахские власти переоборудовали станцию по ремонту тракторов в цех по ремонту танков. Американский репортер Ли Хокстадер побывал в этом ремонтном цеху в сентябре 1993 года и увидел там тридцать танков Т-72 и более десяти БМП. "Мы в состоянии отремонтировать 90% поступающих к нам танков, в зависимости от характера повреждений", - сказал Хокстадеру 37-летний инженер Андрей Мусаелян, начальник танково-ремонтного цеха. По его словам, 80% ремонтируемых в этом цеху танков были захвачены у азербайджанцев, и у многих на башнях все еще красовались исламские полумесяцы. А остальные, добавил он, "наши" (28).

Ветер меняется

Осень 1992 года стала кульминацией военных успехов Азербайджана. В какой-то момент азербайджанцы овладели поселком Срхавенд к северу от Степанакерта и дорогой к востоку от города и готовились захватить Лачинский коридор. Министерство обороны в Баку планировало отправить туда колонну автобусов для вывоза армянского гражданского населения с территорий, которые Азербайджан собирался занять. К октябрю 1992 года, однако, продвижение азербайджанских войск было остановлено, и наступательная операция выдохлась.

Как в Карабахе, так и в Армении отряды ополченцев постепенно преобразовывались в регулярные формирования. В Карабахе деятельность нового комитета обороны начала приносить первые плоды. Бывший автомеханик, 27-летний Самвел Бабаян, применил жестокие методы для создания карабахско-армянской "армии", насчитывавшей не менее 10 тысяч человек. Другие командиры, как покоритель Шуши Аркадий Тер-Татевосян, из-за разногласий с Бабаяном вернулись обратно в Армению.

В самой Армении Тер-Петросян в октябре 1992 года назначил своего старого товарища и соперника Вазгена Манукяна министром обороны. Манукян, не будучи профессиональным военным, совместно с Норадом Тер-Григорянцем, начальником Генерального штаба, приступил к строительству новой армии. Он признает, что публичные заверения, будто армянская армия не принимала участия в военных действиях, предназначались исключительно для зарубежной аудитории: "Будьте уверены, что какие бы политические заявления мы ни делали, карабахская и армянская армия вели совместные боевые действия. Я не придавал значения тому, откуда мои солдаты - из Карабаха или Армении". По словам Манукяна, он неоднократно приказывал армянским командирам вступать в бой, не информируя об этом Тер-Петросяна, проводившего более осторожную политику (29).

Между тем в Азербайджане общественная поддержка режима Эльчибея постепенно таяла. Гейдар Алиев, под чьим руководством Нахичевань стала своего рода полунезависимым княжеством, представлял серьезную причину для беспокойства. Похолодание в отношениях между Алиевым и бакинским режимом наступило после того, как местные активисты Народного фронта в октябре 1992 года попытались отстранить его от власти. Алиев был непревзойденным мастером затяжных политических игр и создания альянсов. Он воспользовался открытием в мае 1992 года новой дороги между Нахичеванью и Турцией для укрепления собственных связей с Анкарой, не испортив при этом отношений с Россией.

Алиев также постарался сделать все, чтобы не допустить военных действий между Нахичеванью и Арменией. После серьезных пограничных столкновений в мае 1992 года обе стороны решили, что им не следует открывать второй фронт в этой войне. Стремясь снять напряженность в приграничной области, Алиев ежедневно поддерживал телефонную связь с Ашотом Манучаряном, советником по национальной безопасности армянского президента. Манучарян регулярно обеспечивал Алиеву воздушный коридор для полетов из Нахичевани в Баку над армянской территорией. Ходили слухи, что когда в апреле 1993 года Алиеву надо было вернуться домой из Анкары, где он присутствовал на похоронах Тургута Озала, он позвонил Манучаряну домой, чтобы получить его разрешение на пролет над армянской территорией, но застал только его престарелую мать, с которой он уже разговаривал. Та пообещала передать его просьбу сыну, но не смогла найти его. Когда армянский истребитель поднялся на перехват самолета Алиева и пилот спросил, кто дал добро на его вхождение в воздушное пространство Армении, ответ был: "Мама Ашота!"

В Баку президент Эльчибей столкнулся с прямым неповиновением министра обороны Рагима Газиева и главнокомандующего Сурета Гусейнова. Создавалось впечатление, что оба тайно сговорились с российскими военными. В феврале 1993 года командир Захид Нифталиев уже не сомневался в вероломстве обоих высших военачальников.

Армяне стали постепенно отвоевывать захваченные азербайджанцами территории на севере Нагорного Карабаха, и азербайджанское подразделение попало в окружение близ села Атерк. Нифталиев вспоминает, что когда он прибыл в расположение штаба неподалеку от поселка, к нему выбежала знакомая телефонистка вся в слезах. Она рассказала, что подслушала телефонный разговор Газиева и Гусейнова, во время которого Газиев сказал Гусейнову, что оставляет окруженных в Атерке солдат на произвол судьбы. Нифталиев немедленно связался с министром внутренних дел Искендером Гамидовым, чтобы расследовать случай явного предательства. "Искендер Гамидов пришел в кабинет к Рагиму Газиеву, - рассказывал Нефталиев, - и они начали громко спорить. И он заставил Газиева приказать нашей бригаде покинуть Атерк. Наши солдаты покинули Атерк и вышли оттуда с большими потерями" (30). После этого инцидента Гусейнов отвел две бригады с передовой. Эльчибей снял его со всех постов, но Гусейнов просто отправил свою 709-ю бригаду на базу в Гяндже и отказался ее расформировать. Вскоре после этого, 20 февраля, Газиев был вынужден уйти в отставку с поста министра обороны.

Кельбаджар

Демонстративный уход Сурета Гусейнова с передовой оставил зияющую прореху на одном из самых уязвимых участков азербайджанской обороны, в высокогорье большого Кельбаджарского района. Кельбаджарский район - это узкая полоска земли, зажатая между северо-западной частью Нагорного Карабаха и Арменией. Этот район представляет важное стратегическое значение для обеих сторон. Здесь также берет начало большинство рек региона.

Армянское наступление началось 27 марта 1993 года. Кельбаджар обороняла небольшая группа азербайджанских солдат, которые не получили никакого подкрепления. "От наших не было никакой помощи", - говорит Шамиль Аскеров, один из лидеров большой курдской общины Кельбаджара (31). Основной удар наступательной операции армянских войск был направлен с запада, со стороны Варденисского района Армении, хотя тогда этот факт всячески отрицался по политическим соображениям. Поддержка наступления обеспечивалась со стороны Карабаха.

Эта операция обострила разногласия в армянском руководстве между президентом Тер-Петросяном, сторонником урегулирования конфликта дипломатическими методами, и теми, кто подобно министру обороны Вазгену Манукяну и карабахским армянам, стремились развить достигнутые на фронте успехи. Манукян вспоминает, что он намеренно не информировал Тер-Петросяна о масштабе вовлеченности вооруженных сил Армении в Кельбаджарской операции, так как понимал, что президент будет этим недоволен. "Я доложил ему лишь малую часть этой операции, - рассказывает Манукян, - и, получив его согласие, мы сделали больше". Тер-Петросян направил карабахскому лидеру Роберту Кочаряну письмо, в котором призвал его остановить наступление (32).

3 апреля армяне захватили город Кельбаджар. Потери были минимальны, так как большинство азербайджанских солдат покинули город вместе с мирными жителями. Новый поток беженцев устремился по единственному маршруту, который армяне не перекрыли, - восьмидесятикилометровой заснеженной дороге на север через Муровский горный массив. Дом Аскерова - вместе с его уникальной библиотекой, насчитывавшей тридцать тысяч томов, - был уничтожен ракетами "Град". Он был в числе беженцев, оказавшихся на той горной дороге. "2 апреля мы достигли вершины Муровского перевала", - вспоминает Аскеров. Кто-то гнал через перевал восемьдесят овец. Я попал в середину стада. Все они там погибли. Был снег и ветер. Я спрятал одного ягненка себе под пальто. У меня слезы замерзали на щеках". Большинство из нескольких сотен мирных жителей, погибших при взятии Кельбаджара, погибли от холода. Армяне заняли всю область, почти не понеся потерь.

Утрата Кельбаджара явилась ударом для режима Народного фронта. Президент Эльчибей ввел в стране чрезвычайное положение сроком на два месяца, чтобы преодолеть последствия своего первого крупного военного поражения. Начался всеобщий призыв юношей в армию (33). В то же самое время режим Эльчибея подвергся сильному давлению со стороны Москвы, потребовавшей подписать мирное соглашение, предусматривавшее размещение в регионе российских миротворческих войск. Даже если русские и не участвовали напрямую во взятии Кельбаджара, эта победа армян явно была им выгодна, став дополнительным рычагом силового давления на Азербайджан.

Успех Кельбаджарской операции обеспечил армянам еще один мост между Карабахом и Арменией, но дипломатическая цена этой победы оказалась высока. Впервые выявились неопровержимые факты того, что армянские вооруженные силы вели боевые действия за пределами Карабаха на территории Азербайджана. Были сделаны предположения, что в боевых действиях принимали участие военнослужащие 7-й российской армии (34). Захват азербайджанского района за пределами Нагорного Карабаха, вкупе с предположениями о вмешательстве внешних сил, вызвал осуждение Армении международным сообществом.

30 апреля 1993 года Совет Безопасности ООН принял первую резолюцию по конфликту в Нагорном Карабахе. Призвав обе воюющие стороны прекратить военные действия, резолюция содержала особое обращение к Армении, в котором содержалось требование "немедленного вывода оккупационных сил" из Кельбаджара. И без того хрупкие отношения Армении с Турцией были окончательно подорваны. В 1992 году Турция не установила дипломатические отношения с Арменией, но и не разорвала с ней все связи. К примеру, Турция дала согласие на доставку через свою территорию 100 тысяч тонн пшеницы в качестве гуманитарной помощи Европейского Союза для Армении. После взятия Кельбаджара Тер-Петросян попытался укрепить контакты с соседней страной и даже отправился в Анкару на похороны Тургута Озала, но Турция решила свернуть двусторонние отношения, и вторая поставка гуманитарной пшеницы в Армению уже была заблокирована.

Уступая давлению, Тер-Петросян поддержал мирный план, согласованный между Россией, Соединенными Штатами и Турцией. Согласно этому плану, армяне должны были вывести войска из Кельбаджарского района в обмен на гарантии безопасности для Нагорного Карабаха. 14 июня армянский лидер отправился в Степанакерт, чтобы попытаться убедить карабахских армян принять этот план мирного урегулирования. Дискуссии были бурными, и местный парламент высказался за мирный план только после того, как спикер Георгий Петросян ушел в отставку. Однако карабахцы попросили месячной отсрочки для претворения плана в жизнь. У них была веская причина - время работало на них: они видели, что Азербайджан вот-вот станет ареной политической междоусобицы.

Поражение азербайджанцев

Крах президентства Абульфаза Эльчибея наступил с поразительной быстротой. 4 июня 1993 года он направил правительственные войска для разоружения мятежного гарнизона войск под командованием Сурета Гусейнова. Когда операция провалилась, правящий режим не сделал почти ничего, чтобы себя защитить. Спустя две недели, как только Гусейнов выступил со своими войсками в направлении Баку, Эльчибей отрекся от власти и бежал из столицы.

Полковник Иса Садыхов был в числе тех, кого послали разоружить Гусейнова. По его словам, когда он 4 июня прибыл в Гянджу, Гусейнову уже доложили, что против него посланы войска. Мятежный командующий выставил перед своим штабом "живой щит" из женщин и детей, чтобы предотвратить вооруженное столкновение. Когда Садыхов с несколькими офицерами прибыли в Гянджу на встречу с Гусейновым, их обманом заманили в ловушку, избили и заперли в подвале. Они чудом спаслись.

Гусейнов действовал самоуверенно: по-видимому, он уже готовился к захвату власти. Правительственные делегации, прибывавшие к нему на переговоры, вели себя скорее как просители, а не официальные лица. Побывавший тогда в Гяндже Томас Гольц нашел на территории военной базы зримое объяснение самонадеянности Гусейнова: ему досталось все вооружение российской 104-й воздушно-десантной дивизии, покинувшей Гянджу всего лишь десять дней назад. Не встретив никакого сопротивления со стороны растерянной власти, Гусейнов двинулся "маршем" на столицу Азербайджана (35).

Правительство Народного фронта в отчаянье обратилось за помощью к Гейдару Алиеву, призвав его вернуться из Нахичевани в Баку. Это было, как заметил Гольц, все равно, что "пригласить крокодила в загон для коз". В стремительной круговерти дальнейших событий Эльчибей лишился власти, а Алиев вместо него занял президентское кресло.

Сначала, 15 июня, Алиев сменил Ису Гамбара на посту спикера парламента. Через три дня, в то время как мятежные части под командованием Гусейнова продолжали двигаться на Баку, Эльчибей вернулся к себе на родину в Нахичевань. 24 июня парламент наделил Алиева чрезвычайными президентскими полномочиями: шаг, предложенный вечным оппозиционером Этибаром Мамедовым. 30 июня Алиев назначил Гусейнова - уже не мятежника - новым премьер-министром Азербайджана. Он также разорвал несколько контрактов, подписанных Эльчибеем в начале июня с рядом западных нефтяных компаний. Спустя два месяца, 28 августа, Алиев прибегнул к общенациональному референдуму чтобы вынести Эльчибею всенародный вотум недоверия. Тем самым он расчистил себе путь к победе на президентских выборах 3 октября.

Смена правящего режима осуществлялась быстро и жестко. Многие наблюдатели полагали, что Алиев действовал вместе с Гусейновым, чтобы сбросить правительство Народного фронта и захватить власть. Однако последующие события доказали, что Гусейнов и Алиев стали союзниками лишь в силу обстоятельств. Второй мятеж в другой части страны свидетельствовует, что был задуман иной сценарий развития событий. Вскоре после мятежа Гусейнова командир Аликрам Гумбатов поднял сепаратистский мятеж в Ленкоранском районе на юге Азербайджана и провозгласил новую "Талыш-Муганскую республику". Гумбатов, заручившись поддержкой бывшего министра обороны Рагима Газиева, присягнул на верность бывшему азербайджанскому президенту Аязу Муталибову. Этот мятеж, почти бескровно подавленный в августе, по-видимому, был, подобно мятежу Гусейнова в Гяндже, составной частью крупной политической интриги.

Можно предположить, что Гусейнов, при поддержке своих друзей среди российских военных, в действительности планировал вернуть к власти Муталибова, но его план был сорван неожиданно возникшим альянсом между Алиевым и азербайджанским парламентом.

Армяне безжалостно воспользовались разразившимся в Баку политическим кризисом, из-за которого карабахский фронт оказался почти беззащитен. Вскоре после мятежа Гусейнова было предпринято наступление на Агдам. 27 июня армяне вновь овладели городом Мардакерт и большей частью территории северного Карабаха, сильно пострадавшей и разоренной в ходе вооруженного конфликта. 23 июля, почти не встречая сопротивления, они заняли имеющий важнейшее стратегическое значение город Агдам. Спустя месяц, армянские войска двинулись на юг и захватили Физули и Джебраил. В конечном итоге за четыре месяца боев, пока в Баку происходила смена власти, азербайджанцы утратили пять районов, а также всю северную часть Нагорного Карабаха. Азербайджан лишился территории общей площадью около 5 тыс. кв. км.

Каждое свое наступление армяне упреждали пропагандистской кампанией, настаивая, что действуют в целях самообороны против хорошо вооруженного противника. В действительности же в большинстве случаев они входили в обезлюдевшие города и деревни уже после того, как азербайджанцы их покидали. Один очевидец язвительно назвал это "военным туризмом". Вспоминает Габиль Ахмедов, житель одной из деревень Физулинского района:

"Наши солдаты не защищали нашу землю. Армяне просто занимали оставленные ими позиции. 18 августа армяне за три или четыре часа продвинулись на двадцать километров. Ленкоранская бригада ничего не делала. Они просто собрали свое оружие, гранатометы и ушли. У нас равнинный район, воевать там легко, но солдаты сразу оставили нашу деревню, а последними ушли мирные жители" (36).

Эта наступательная операция вызвала один из самых массовых в Европе со времен второй мировой войны исход беженцев. Около 350 тысяч человек лишились крова. Томас Гольц стал свидетелем этой человеческой трагедии:

"Издалека их можно было принять за цыганский табор, следующий на местный блошиный рынок или сельскую ярмарку. По дороге громыхали побитые машины с колесами без покрышек, доверху нагруженные коврами, чайниками и кастрюлями. Задыхаясь в клубах выхлопных газов и сгибаясь под тяжестью матрасов и железных кроватей, люди пытались обогнать трактора с кузовными прицепами для перевозки хлопка, в которых среди сваленной в кучу одежды сидели чумазые ребятишки и крякающие утки. Замыкали колонну обычно мужчины, которые или сидели верхом на ослах, или вели в поводу впряженных в повозки мулов, а босоногие пастухи сгоняли на обочину перепуганных овец, коров и бычков, которые норовили попасть под колеса проезжающих мимо грузовиков" (37).

За беженцами по пятам следовали части карабахских армян, которые методично сжигали дома, грабили и брали в плен тех, кто не успел вовремя сбежать. Тысячи беженцев переправились через реку Аракс на территорию Ирана. Многие при этом утонули, не добравшись до спасительного берега.

Продолжение следует


Примечания

1. Из фильма Цветаны Паскалевой "Дорогие мои, живые и мертвые", 1993, повторно выпущенного в Ереване студией "TS Film" в 1996 г.

2. Интервью с Али 4 апреля 2000 г.

3. Павел Фельгенгауэр. Накануне решающих сражений. - "Независимая газета" 18 июля 1992 г.

4. Интервью с западным дипломатом.

5. Интервью с Кочаряном 25 мая 2000 г.

6. Интервью с Саркисяном 15 декабря 2000 г.

7. Human Rights Watch, Azerbaijan, Seven Years of Conflict, p. 87

8. Интервью с Левоном Эйрамджанцем 28 сентября 2000 г.

9. Отчасти в этом виноваты сами армяне. Армянские политики резко возражали против создания в 1989 г. крупного склада боеприпасов вблизи озера Севан, поэтому склад был размещен недалеко от города Агдам на территории Азербайджана.

10. Интервью с Юнусовой 20 ноября 2000 г.

11 Интервью с Гаджизаде 28 марта 2000 г.

12. Dmitry Danilov, "Russia's search for an international mandate in Transcaucasia" [Россия стремится получить международный мандат в Закавказье] - In: Coppieters, Contested Borders in the Caucasus, note 161.

13. Интервью с Тер-Петросяном 24 мая 2000 г.

14. По оценкам Рохлина, вооружений было поставлено на общую сумму в 720 млн. долл. Цифра 1 млрд. долл. включает также транспортные расходы, стоимость запчастей и горючего. Фельгенгауэр считает, что армяне возместили какую-то часть расходов. В июле 1992 г. Фельгенгауэр также писал, что армянам передали вооружение Ереванской дивизии 4-й армии (см: там же). Наиболее полный анализ распределения вооружений дан в статье: Лев Рохлин. "Спецоперация или коммерческая афера?" - "Независимое военное обозрение", №13, 1997. Рохлин был убит в июле 1988 г., но предположений о том, что это убийство как-то связано с его разоблачениями, не возникало.

15. Интервью с Фельгенгауэром 6 декабря 2000 г.

16. Интервью с Нефталиевым 28 ноября 2000 г.

17. Касатов. "Сама не своя", стр. 1.

18. Интервью с Гаджизаде 15 ноября 2000 г.

19. Армянское телевидение, 1-й канал, Ереван (на армянском языке), 5 марта 2001 г.

20. Интервью с Казимировым 1 декабря 2000 г.

21. Интервью с Зульфугаровым 9 ноября 2000 г.; сообщение информационного агентства "Туран" от 28 сентября 1992 г. Приношу благодарность Лоре Ле Корню за информацию о Сочинской встрече.

22. Интервью с Ованисяном 15 декабря 2000 г.

23. Интервью с Мелконяном 7 мая 2000 г.

24. Интервью с Бояджяном 26 сентября 2000 г.

25. Интервью с Садыковым 6 апреля 2000 г.

26. Агаджанов. Светлая сторона войны, стр. 33.

27. Интервью с Азадом Исазаде, бывшим пресс-секретарем министерства обороны, 21 ноября 2000 г.; интервью с Давидом Петросяном 25 мая 2000 г.

28. Lee Hockstader, "Armenians Winning with Creativity, Aid" [Армяне побеждают благодаря творческому подходу и внешней помощи] - Washington Post, 12 September 1993. Серж Саркисян утверждает, что за годы войны карабахские армяне захватили 156 танков противника.

29. Интервью с Манукяном 3 октября 2000 г.

30. Западный дипломат, встречавшийся с Эльчибеем вскоре после его бегства из Баку в июне 1993 г, вспоминает, что он спросил Эльчибея, почему тот так долго терпел инакомыслие Газиева и Гусейнова. На это Эльчибей ответил, что эти двое были единственные, кто мог с легкостью приобрести у русских оружие.

31. Интервью с Аскеровым 20 ноября 2000 г.

32. Сергей Баблумян. Кельбаджар в огне. - "Известия", 6 апреля 1993 г.

33. Human Rights Watch, Azerbaijan, Seven Years of Conflict, p.16.

34. К примеру, азербайджанцы захватили датированную 1 апреля 1993 г. военную карту, которая принадлежала майору С. О. Барсегяну. Даты на карте указывали на то, что 2 марта Барсегян находился на берегу озера Севан, 27 марта в 16:30 пересек армяно-азербайджанскую границу и направился к Кельбаджару. У Азада Исазаде, бывшего сотрудника азербайджанского министерства обороны, сохранилась копия этой карты. Что касается предполагаемого участия российских военных, то Шамиль Аскеров утверждает, что он видел в небе над Кельбаджаром шесть самолетов, которые могли быть только российскими. Азербайджанское министерство безопасности позднее обнародовало аудиозапись перехваченных радиопереговоров между офицером, говорящем на чистом русском языке, и армянином, говорящим по-русски с сильным акцентом. Все армянские официальные лица категорически отрицали участие российских военнослужащих в боевых действиях.

35. Наиболее подробное и авторитетное описание мятежа Гусейнова содержится в кн. Thomas Goltz, Azerbaijan Diary (pp. 356-392).

36. Интервью с Ахмедовым 19 ноября 2000 г.

37. Goltz, Azerbaijan Diary, p. 399.




www.bbcrussian.com/karabakh

ВЗГЛЯД НА КОНФЛИКТ
 

АНАЛИЗ

ИНТЕРВЬЮ
НАШИ СОБЕСЕДНИКИ
 

ФОТОРЕПОРТАЖИ

ЭХО ДРУГИХ КОНФЛИКТОВ
North Caucasus
РАДИОДНЕВНИКИ
 

ХРОНОЛОГИЯ СОБЫТИЙ

ВАШЕ МНЕНИЕ

ПАРТНЕРЫ ПО ПРОЕКТУ



 

Русская служба Би-би-си – Информационные услуги